Из истории русского коннозаводства

Во всех случаях рысак испытывался в национальной дуговой упряжке, в хомуте и в экипаже, употребительных по русским дорогам.

Уже и здесь А. Г. Орлов, очевидно, исходил из ясного сознания, что выводимая им порода есть порода упряжная, предназначенная для несения в будущем определенной службы, и что испытания должны содействовать усовершенствованию ее именно как упряжной рысистой породы, а не просто резвой рысистой [145].

С этой же целью ипподромные испытания на резвость — концами по 200 сажень — дополнялись внеипподромными испытаниями на силу и выносливость — 18-верстными пробегами Москва Остров. А. Г. Орлов отнюдь не довольствовался бегами «на концы», развивавшими у рысака лишь бросковую резвость накоротке.

Известная, часто цитируемая выписка из В. И. Коптева гласит: «Присланную ему из Хреновой ставку отобранных и лучших жеребцов, числом до 20, приехав сам в с. Остров, он приказывал их всех запречь в беговые дрожки, сам садился на одни из них и в сопровождении всех прочих ехал 18 верст из Острова в свой московский дом, то усиливая, то уменьшая рысь и всматриваясь в движения рысаков. Приехавши на обширный двор своего московского дома, он обходил каждую лошадь кругом, внимательно осматривая ее бодрость и усталость, и особенно тщательно прислушивался к ее дыханию.

Повторяя неоднократно такие опыты, он уже безошибочно выводил заключения о способностях, силе и достоинствах лошади и тогда уже избранных из них сам назначал в производители, отсылая их в Хреновской завод» [146].

Мы видим, что система испытаний на резвость, на короткие дистанции дополнялась системой работы, тренировки и испытаний на силу. И только рысаков, удовлетворявших тому и другому условию, при наличии также и правильного экстерьера, отправляли в завод.