Из истории русского коннозаводства

Орлов старательно устранял, исключал из беговых испытании всякие элементы ярмарочных или масленичных развлечении, а также элементы азарта и игры. Известно, что он, испытывая своих рысаков, никогда не бился об заклад.

В продолжение не менее 20 лет рысистые испытания на Нескучном бегу проводились при жизни А. Г. Орлова регулярно и систематически — в зимнее время, еженедельно по воскресеньям.

Когда сам А Г. Орлов, степенно и несколько торжественно, выезжал на одном из своих рысаков на бег и проверял рысака на предварительно точно вымеренной дистанции, у конца которой ставился вместо выигрышного столба дивной величины «китовый ус», и когда при этом секундная стрелка больших часов, «бегавшая во весь циферблат», во всеувидение отмечала резвость каждого конца и казалось, что не стрелка проверяет резвость рысака, а ход рысака, просторный и правильный, ровный и точный, как часы, контролирует движение стрелки, и когда, в довершение впечатления, весь бег проходил в молчании и спокойствии, не прерываемом ни щелканием бичей, ни криками ездоков, ни восклицаниями бьющихся об заклад владельцев и их приверженцев, тогда даже и в умы собравшихся полюбоваться бегом зрителей должна была невольно западать мысль о серьезном значении происходящего.

Наша, казалось бы, забава есть дело государственной важности». Вот мысль, которую должна была внушать всем самая обстановка бегового дела при Орлове.

Орлов, кроме зимнего бега на Москва-реке, разбил на Донском поле летний бег [140], имевший ту же форму, что и первый бег, устроенный сорок лет спустя Московским беговым обществом на Ходынском поле в 1834 году, имевшем две параллельные прямые, шедшие почти рядом одна с другой, так, что поворот был крайне крут. Когда бежали две лошади, например в 1801 году Любезный примеривался к Амазонке, то резвая езда происходила только по прямым, а в поворотах лошади сдерживались и снова равнялись одна по другой. Этот способ испытаний короткими прямыми (по 200 сажень каждая), когда победившей считается лошадь, выигравшая известное, большее, чем другая, число концов, был как будто иностранного происхождения и как будто заимствован из Нидерландов. Однако при ближайшем рассмотрении мы убеждаемся в коренных, принципиальных, глубоких отличиях всей системы испытаний орловского рысака, самобытной, выросшей и укрепившейся на русской почве.