Хозяин усадьбы Кырбоя. Жизнь и любовь

— Разве я не говорила, что будет чудо и в нашем роду! — в экстазе воскликнула тетя Анна. — И вот оно, это чудо, прямо на моих глазах, словно я одна — избранница счастья из всех эстонок.

— Нет, мама, избранница счастья из эстонок — это Ирма, — насмешливо ввернула Лонни.

— Конечно, Ирма, кто с этим спорит, но я тоже, я ее тетя, к тому же я сейчас заменяю ей мать. Даже ты, дочка, тоже как бы избранница, и эта конфетная фабрика, где ты работаешь, тоже избранная, потому как ты двоюродная сестра Ирмы, ты из ее рода, — убежденно говорила тетя Анна.

— И моя конфетная фабрика тоже из рода Ирмы, — повторила с иронией Лонни.

— Несчастное ты существо, — сказала на это тетя Анна. — Ничто тебя не радует, словно коты всю кровь из твоего сердца высосали. Такие злые только старые девы, когда парни к ним не прикасаются. А ты ведь еще не так и стара, чтобы быть злой и жестокой, тебе нет и тридцати.

— Погоди малость, скоро перевалит, — ответила Лонни.

— Когда перевалит, и становись злой и жестокой, а сейчас радуйся вместе со всеми, — сказала мать. — Разве не было б честнее и правильнее, если бы это чудо случилось не с Ирмой, а с тобой. Ирма моложе, а с молодыми чудеса случаются легче, чем с теми, кто постарше, с молодыми да с детьми. Вот и дева Мария была молоденькая, когда с ней произошло это чудо, и стала известной, хотя и не знала мужчину.

— Мама, оставь Библию в покое, — вставила Лонни, — ты же знаешь, я ей не верю.

— Знаю, это все конфетная фабрика, — сказала мать. — Сначала верят, а стоит поступить туда — и не верят больше, словно конфеты лепить богопротивное дело. Похоть и только.

— Не конфеты, а Рууди убил мою веру, — объяснила Лонни. — Он всегда говорил, что не может смотреть в глаза богу, не может видеть даже тени его, потому как зачем он его создал столяром, если сам он хотел быть котельщиком.

— Но ведь Рууди больше нет у тебя, — сказала мать.

— В том-то и дело, нет Рууди и нет веры, и то и другое ушло.

— Нет веры и нет чудес, так оно на этом свете, — промолвила мать.

— Нет, мама, — возразила Лонни, — на этом свете так, что если нет мужчины, то нет и чуда, только через мужчин случаются на этом свете чудеса.

— Мужчины — наместники бога на белом свете, — объяснила мать. — Если веришь в бога, то веришь и мужчине, а если веришь мужчине, то случается чудо.

— Мама, ты все ставишь с ног на голову, — нетерпеливо сказала Лонни. — Это, пожалуй, раньше так было, а теперь наоборот: если не веришь мужчине, случается чудо. Ведь Ирма не верила своему Рууди, когда он на нее покушался, и вот поэтому случилось чудо. А если бы верила, случилось бы то же самое, что у меня с моим Рууди: Рууди ушел бы и вместе с ним и чудо.