Хозяин усадьбы Кырбоя. Жизнь и любовь
- Автор: Таммсааре Антон Хансен
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Ээсти раамат
- Переводчик: Ольга Ивановна Наэль
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Хозяин усадьбы Кырбоя. Жизнь и любовь». Краткое содержание книги:
В первом из них действие разворачивается в эстонской деревне после первой мировой войны. В центре повествования — трагическая судьба волевого одаренного юноши, который погибает в результате конфликта, обусловленного в конечном счете социальными условиями тогдашней буржуазной действительности.
В романе «Жизнь и любовь», изображая буржуазную городскую среду, писатель рассказывает историю крушения любви и брака приехавшей в город бедной крестьянской девушки. Ее трагедия — это трагедия нравственно чистой и цельной натуры, близко соприкоснувшейся с растленной моралью основанного на лжи и обмане эксплуататорского общества.
— Будь я на твоем месте, — снова зашептала Лонни Ирме, — знаешь, что я сейчас сделала бы? Я спустилась бы в кассу и обменяла бы билеты на балкон, приплатила бы сколько нужно и пошла бы наверх, прямо под нос к нему. Поглядела бы, какую мину он скорчит. Вот была бы потеха! Но ты не станешь это затевать, ты еще мала. Погоди маленько, жизнь тебя научит, как научила меня. Жизнь всех учит. Ну как, пойдем на балкон?
Но нет, Ирма не согласилась. Она охотно встала бы и вышла, как только потушат свет, чтобы господин Всетаки ни в коем случае не заметил ее с балкона. Но она не сделала и этого, — Ирма не решилась сказать о своем желании Лонни.
И этот вечер, проведенный в кино, был таким же, как и прочие посещения кино, — Ирма не слушала и не замечала ничего; только слышала шепот Лонни и была наедине со своими мыслями. Для нее это было мучительно. Ирма немного успокоилась, только когда Лонни сообщила, что господин Всетаки уже исчез с балкона. Но Лонни тотчас прибавила к этому утешительному известию:
— Дама тоже ушла! Ну и конечно, чего ей оставаться. Теперь они наверняка пойдут куда-нибудь в ресторан ужинать. Эти, кто носит котелок, всегда водят своих дам ужинать, чтобы было с шиком. Иногда они ходят и в кабинеты. Вот бы узнать, куда они пошли, просто в ресторан или в кабинет, это очень важно. Если в кабинет, то жениху это запрещено. Туда ходят только те, кто давно уже женат или не думает жениться.
Возвращаясь из кино, Ирма чувствовала, что большой и прекрасный день стал ничтожным и неприглядным. Этим она обязана житейской мудрости Лонни, ее искусству видеть мир. Если жизнь в самом деле такова, как объясняла ей Лонни, и если любовь хоть немного похожа на то, как представляла ее себе в своих раздумьях в кино Ирма, то не стоит жить и любить. Так решила про себя Ирма, лежа в постели и ожидая сна.
Но на следующий день этот мрачный туман в мыслях Ирмы быстро развеялся и любовь вспыхнула в ее сердце сильнее, чем когда-либо прежде. Точно в назначенный час явился Рудольф и взял Ирму с собой. Прежде всего они пошли в бюро и сообщили о своем желании вступить в брак. Рудольф повел свою невесту в самый лучший магазин готового платья и дал ей выбрать там подходящее платье. Вполне по фигуре не оказалось, пришлось немного подгонять. После обеда между четырьмя и пятью часами платье должны были принести Ирме домой. Кроме платья, подобрали пальто, шляпу, перчатки, туфли, чулки и прочие вещи. Когда все это было сделано, оплачено и оформлено, Рудольф сказал Ирме:
— Ну вот, дорогая, это для начала, чтобы было в чем ходить. Теперь есть немного времени осмотреться и приобрести остальное.
Ирма потеряла рассудок и дар речи — дар речи от изумления, что это только начало, рассудок же — от любви, от чистой и великой любви, как она сама считала. И когда Рудольф повел ее в какой-то ресторан, — не в кабинет, так что он строго следовал правилам жениха, как разъясняла Лонни, хотя Ирма теперь пошла бы с ним даже в преисподнюю: столь велика и трепетна была ее любовь, — и когда он после закуски, от которой у Ирмы все горело во рту — конечно же, от великой любви, — когда он после закуски сунул ей в руку еще бо́льшую сумму денег, какую она никогда еще не держала в руках и только изредка видела, она ощутила такую боль, что хоть кричи посреди улицы в полный голос. И наконец все кончилось: она шла рядом с Рудольфом, а слезы бежали из глаз, и все прохожие с удивлением смотрели на нее. Рудольф тоже заметил ее слезы и сказал, беря ее под руку:
— Что с тобой, милая? Неужели я снова обидел тебя?
— Извини, дорогой, — ответила Ирма. — Это от счастья, от любви.
— Тогда пусть твои слезы бьют фонтаном, — сказал Рудольф и притянул ее к себе за руку. И, словно утешая, заговорил: — Эти деньги, что я тебе дал, дорогая, они для того, чтобы ты купила для себя вещи вашего женского обихода. Мне нравится, что на тебе будет все, что принадлежит мне. Ибо я понимаю это так: я должен знать, хотят ли те вещи, что с тобой и на тебе, тоже принадлежать мне, как ты сама. У тебя я могу это спросить, а у вещей — нет. Вещи таинственней и хитрее, чем сам человек. Вещи, когда они связаны с прошлым, тащат человека назад, а я не хочу, чтобы что-то тащило тебя в прошлое, я хочу, чтобы с сегодняшнего дня у тебя было бы только будущее, будущее, и я, и мои вещи. Вот я и дал эти деньги, деньги открывают путь в будущее, деньги и любовь. Даже счастье — вопрос только будущего, ибо прошлое умерло. Так я понимаю жизнь и любовь.