![Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/4/8/7/8/angel-moj-vera-calibre-5-25-0-download.jpg)
Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]
- Автор: Гумерова Анна Леонидовна, Сергеева Валентина Сергеевна
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: ООО ТД «Никея»
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]». Краткое содержание книги:
— Да или нет?!
Тишина.
«Страшно мне? А почему? Что я в жизни видел страшного? В детстве сдуру прыгнул в омут на глубокое место, ну, это пустяки… еще лошадь понесла и сбросила… воевал, сам был ранен, больно, рядом со мной солдату бомбой ногу оторвало — видел, страшно… шпиона вешали, он кричал, просил… на охоте медведь вывернулся из-под загонщиков, у меня ружье осеклось, он насел, начал ломать, спасибо, мужики отбили… а сейчас-то что?» Он попытался усилием воли вызвать в памяти оскаленную морду зверя над собой, потом серое, перекошенное лицо приговоренного, потом кровавую лужу с ошметками — что угодно, лишь бы заслонить то страшное и непонятное, что стояло перед ним теперь, доводя до мерзкой ледяной дрожи.
Николай мгновенно оказался перед ним.
— Муравьев, я решительно не могу понять. То ли тебя, что называется, Бог умом обидел, то ли ты действительно намного хуже, чем я думал. Ну что ты молчишь? Говори, объясняй, рассказывай… проси, в конце концов, ты ведь семейный. Только не молчи, ради Бога, как пень, я этого не люблю. Покажи руку.
Артамон, недоумевая, поднял правую руку. Николай многозначительно указал пальцем на синеватые буквы на кисти и небрежным хлопком заставил опустить.
— Так да или нет? — негромко спросил он. — Est-que vous n’avez pas de courage de parler librement à votre empereur sur qui vouz avez juré?46
«Сережа тоже говорил про смелость… Он хотел идти до конца, я хотел вывернуться с наименьшими для всех потерями — а исход один. Господи, помоги, научи».
— Ведь присягали?
— Да…
— Ну, слава Богу, язык вы не проглотили. Экий вы детина, а отвечаете шепотом, как школьник… все вы храбры до поры до времени. Впрочем, я по глазам и так вижу ответ, — презрительно произнес Николай. — И все-таки вашего личного признания я добьюсь, не сомневайтесь. Не угодно ли в яму, в цепи? На хлеб на воду? Что, испугались? Я вас, как шелковую нитку, припарю и размотаю, вы здесь вот так тянуться будете. — И пальцами изобразил, как именно он, Артамон, будет тянуться. — С женой и детьми попрощаться можете навсегда, да и вряд ли им дорог отец — убийца и разбойник… Артамошка Захарьев сын, много чести, нечего сказать! Вот теперь на колени вставайте, просите — может быть, и разжалобите… что? Не хотите? Да вы знаете, что будет теперь с вашей семьей?
И тут Артамона качнуло… перед глазами вспыхнуло так, словно взорвался порох. Как из тумана, вновь донеслось:
— Revenons à nos moutons47. Мне известно, что вы предлагали себя в качестве исполнителя для покушения на моего покойного брата. Это правда?
Стиснув зубы, чтобы не закричать и не испортить дела совсем, Артамон ответил:
— Да… да.
— Что ж вы замолчали? Показывайте далее, о других злодеях… о ваших сообщниках! о том, кто еще вызывался на убиение государя!
— О других мне ничего не известно…
— А! теперь так? Сначала notre volonté и pardonnez-nous, а теперь на попятный? Кто же эти nous? Кто, кроме вас, говорил о цареубийстве? — с любопытством спросил Николай и, не дождавшись ответа, покачал головой: — Жаль. Очень жаль.
Он то садился к столу и принимался что-то писать, то отходил, то с кем-то негромко разговаривал, и все это время Артамон, как поставленный в наказание «под ружье», продолжал стоять столбом, уже пошатываясь от усталости. Никаких распоряжений насчет него не поступало. Время тянулось нестерпимо. Николай словно забыл про него, но стоило один раз на несколько секунд сомкнуть веки, чтоб отдохнуть хотя бы стоя, как послышался злой окрик:
— Не прячь глаза!
В неуюте этого гулкого зала, в мучительном неведении и ожидании — приговора? милости? смерти? — в присутствии всесильного и, как говорил когда-то Никита, неумного и злого существа Артамон был близок к бреду… Вместо императора он видел то Сергея, то Ридигера, то полковника Владимира Гурку, совсем как в восемнадцатом году, по пути из Тамбова в Москву. Он не знал, каких оправданий и объяснений от него ждут, и боялся сказать не то. «Сергей, ведь это совсем уж не подвиг, и вовсе даже глупо — действовать с отчаяния, не ради справедливости, а только ради спасения самих себя. То, что задумывали для общей цели, не годится делать для того, чтобы упредить противника, избежать арестования и смерти… Я сам и мое оружие были к твоим услугам, я в тот день готов был ехать с тобой и защищать тебя — но так и только так, а иначе нельзя, пойми меня, Сережа. Ваше превосходительство, как бы я ни решил, с обеих сторон будут мои близкие. Стать мне Иудой или Каином? Увольте, лучше я вовсе откажусь от выбора. Вальдемар, дружище… ну да что уж там, соврал я тебе, брат, и Матвею соврал, побоялся насмешек. Подвиги совершают не из смирения, а из тщеславия и из любви, так-то».