Вологодские заговорщики

— Отчего же вовремя? — не поняла Авдотья.

— Сказывали, скоро работы прибавится, тех баб, что хорошо себя при мялках оказали, в пряхи могут взять.

И тут уж пошла совершенно непонятная Авдотье беседа о достоинствах и недостатках каких-то незнакомых женщин.

Выяснилось также, что в Козлене не одни бабы прядут — есть и некий Мишка-прядильщик, что живет поблизости, прядет не больно тонко, но Насон Сергеич его пригрел и не обижает. А трудится он дома — пряхи не пожелали, чтобы среди них сидел мужчина, пусть даже такой жалкий, как тот Мишка.

Работа у Авдотьи спорилась, хотя ощущения в пальцах от пеньки были непривычные — до сих пор доводилось прясть только лен и немного — шерсть. И что в этой работе было хорошо — она оставляла пространство для размышлений. Авдотья понимала — если она откажется от брака с неведомым Белоусовым, то ей предложат иного жениха и не отвяжутся от нее, пока она не сделает выбор. Мысль сбежать от Гречишниковых родилась как раз из нежелания выходить замуж, а потом к ней добавилось и другое соображение: бегать каждое утро за три версты, таща за собой заспанных и недовольных дочек, — тяжкий и неприятный труд, а вот если нанять жилье тут же, в Козлене, то будет совсем неплохо…

В прядильной мастерской была жизнь, до того ей незнакомая. Авдотья поглядывала на баб несколько свысока — они вологодские молодки, неведомо чьи жены и сестры, одно то, что мужья и братья отпускают их на канатный двор, уже не в их пользу говорит; она же — вдова московского подьячего. И даже до того она вдруг додумалась, что ее жизнь затворницы, которую охраняет пожилой муж, куда приличнее, чем жизнь той же Жданы, развлекающей себя и подруг вольными шутками с Насоном Сергеевичем.

Но, проголодавшись, она оценила простодушное гостеприимство этих женщин и поняла, что сумеет с ними поладить.

Тогда же она сказала, что ищет жилье в Козлене. И жилье нашлось сразу — позвала к себе пожилая пряха по имени Домна, по прозванию Чернава: родилась с редкими черными волосиками чуть ли не до плеч. Она тоже овдовела, дочерей повыдавала замуж, два сына выучились делать окошки и фонари из слюды, с этим ремеслом горя не знали и жили в Нижнем посаде; Домна одна в избе скучала.

Это была удивительная удача — не бегать спозаранку из Нижнего Дола или даже из Рощенья к канатному двору, а, выйдя вместе с Домной, чинно пройти с полсотни сажен — и ты уже на месте.

Вечером Авдотья сообщила дочкам и Степановне свое решение. Дочки закричали и зарыдали, им не хотелось становиться тонкопряхами, да и мамка Степановна была недовольна.

— Ты нас замуж отдай! — требовали Василиса с Аннушкой.

— Да кто вас возьмет без приданого?!

— Авдотьюшка, не дури, послушайся Анны Тимофеевны! — взмолилась Степановна. — Пусть старый! Зато девкам твоим приданое даст! Потерпишь уж ради деточек!..