Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

За исключением С. Г. и И. Г. Долгоруковых (братьев «верховника» Алексея Григорьевича), мы не видим среди участников событий преображенцев из младшего поколения этой фамилии: бывшего фаворита и майора И. А. Долгорукова, капитанов Н. А. и Ю. Ю. Долгоруковых, капитан-поручиков Сергея и Алексея Долгоруковых, поручика В. П. Долгорукова, подпоручика Якова Долгорукова и прапорщика Александра Долгорукова. Кроме гвардейцев, о «кондициях» были извещены, но более никаких проектов не подписывали «дворянин посольства» С. П. Долгоруков, флигель-адъютант фельдмаршала В. В. Долгорукова Л. И Долгоруков, унтер-лейтенант флота Н. И. Долгоруков и полковник А. Л. Долгоруков.[860] С другой стороны, младший из рода Глебовых, 26-летний артиллерийский поручик И. Ф. Глебов подписал «проект 364-х», а более старшие 50–60-летние братья В. М., Л. М. и Ф. М. Глебовы от участия в дискуссии воздержались.[861]

Похоже, что «верховные господа» были уверены в прочности своего положения, а потому не считали нужным мобилизовать для поддержки свои «партии», наличие которых признаёт тот же Феофан Прокопович: «Были и таковые, которые один у одного, а другой у другаго из верховных имели, или искали милости и призрения».

Вступило в действие одно из правил придворной борьбы: «Надобно, чтобы выбранные в помощь при великих предприятиях имели рассуждение и бодрость».[862] Но «верховники» как будто этим пренебрегли: в решающий момент у них под рукой не оказалось сторонников даже из их собственных многочисленных «фамилий».[863] А затем стремительный поворот событий деморализовал их клиентелу, что и отметил в донесении от 2 марта 1730 г. Мардефельд: по его сведениям, сторонники Долгоруковых «оставляют последнюю (то есть их «партию». — И.К.) в значительном числе, чтобы получить прощение, и при этом все открывают, что знают о замыслах и намерениях её».[864]