Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]

Авдотья Панаева. Что? Что вы сказали? И как у вас совести хватает? Мальчик, мальчик – ангельчик (в истерике) Переселите меня от них. Я здесь страдаю. Словно в аду. (плачет)

Полина Виардо (подходит). Успокойтесь, мадам. Вы были несправедливы ко мне – и тогда, и сейчас. Но я не держу на вас зла. Успокойтесь. (Панаева рыдает у нее на груди)

Гектор Берлиоз говорил, что моя миссия – успокаивать раненые души. Это так, это так.

Когда русские ссорятся, кажется, что еще немного – и они убьют друг друга. Когда к нам в Куртавнель приехал Афэнэс Фет – вы о нем упоминали, мадам Панаева, они с Тургеневым уединились в кабинете. Оттуда сразу же начали раздаваться громкие крики. Когда крик достиг своего апогея – все неожиданно смолкло. Мы с Луи переглянулись. Было похоже, что там в кабинете свершилось убийство. Потом Иван со смехом мне рассказывал, что в эту минуту он рухнул перед Афэнэсом на колени, умоляя внять какой – то философской доктрине… Успокойтесь, улыбнитесь, мадам Панаева.

Авдотья Панаева. Она сказала, что у меня было два мужа и что Некрасов помогал мне пробиться в печать, наверное, поэтому я ушла к нему от Панаева, да?

Полина Виардо. Мадам Панаева, нам троим нужно найти une manière de la coexistence pacifqiue, способ мирного сосуществования друг с другом, иначе… иначе жизнь здесь будет напоминать то самое место, о котором вы упомянули. Вы не хотите для облегчения сердца встать вон под то дерево и рассказать, кого же вы любили из этих двоих, или был кто – то третий?

Авдотья Панаева. Рассказать? Кому рассказать?