Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]

Мальчик – ангел. Хотите я вам сыграю? Я уже кое – что умею. (играет чижика)

Полина Виардо. Дитя, мой сын в вашем возрасте уже был виртуозом. Тургенев подарил ему, нашему Полю, скрипку Страдивари. Что вы играете? Это так примитивно! Особенно здесь, в этом божественном месте. (Берет у него арфу, садится, начинает перебирать струны, затем напевать).

Лиля Брик. О! Сладкий голос, темный дуб… прямо как у поэта Лермонтова.

Это красиво, согласна, но… архаично. Одно и то же надоедает, даже красота.

Авдотья Панаева. Пойте… не слушайте ее. Как хорошо! Вы так не пели там… тогда… Может быть, здесь место такое… становишься сентиментальной.

Мальчик – ангел. Дайте мне мою арфу. (забирает у Полины) Я теперь не скоро приду. Меня кинули к зверям на перепись. (свистит) Айда, Мефистик! (уходит)

(Молчание. Все замолкает, даже пение птиц).

Лиля Брик. Все так же светло. Я бы хотела, чтобы наступил вечер. Чтобы время как – то двигалось. А то этот рай для меня слишком скучен. Никого. Ни одной души, кроме нас.

Даже птиц не слышно. И так будет всегда? Бесконечно? Мы будем сидеть здесь и ждать? Кого? Чего? Никто не объяснит? И это называется рай? Послушайте, вы не желаете развлечься?

(Молчание)

Я к вам, к вам. Я хочу вас развлечь. Иначе тишина начинает действовать на нервы.

Эх, нет под рукой никакого тряпья, одна голая душа… Вот хоть перышками приукраситься (подбирает перья под деревом). И что – нибудь грохочущее, какой – нибудь тимпан, кастаньеты, барабан… ничего нет. Помогите, это нетрудно, повторяйте за мной пусть только губами: Лиля Брик, Лиля Брик. Я попробую, попробую стихами, была не была.