Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]

– Может, вы во вторник придете? – муж будет на службе, часа в три – четыре, я вам еще кое – что покажу, – в голосе слышалась мольба. На том и расстались.

Следом за первым письмом, с небольшим промежутком, пришло второе.

В нем говорилось, что Алевтина Филипповна, хозяйка апартамента, в котором жил галичанин, сказала ему про мужа Варвары Николаевны: «Не пара он ей. Она на фортепьянах играет и на разных языках изъясняется, а он околоточный в полиции, да и пьяница, слышно, что скоро его за пьянство прогонят со службы. А коли прогонят, тогда ей с девчонкой совсем придет каюк». На вопрос, почему такая культурная и образованная дама вышла за необразованного пьяницу, Алевтина Филипповна отвечала, что чужая душа – потемки и она в чужую жизнь не лезет.

Во вторник, после некоторого колебания, он пошел в гости к Варваре Николаевне. В этот раз все было по – другому, она никуда не спешила, угощала его чаем, играла на пару с дочкой этюды Клементи на стареньком разбитом фортепьяно. Он спросил, откуда у нее такой интерес к Ивану Сергеевичу и такая близость к его матери. Оказалось, что она с самого детства воспитывалась в доме Варвары Петровны и, не имея родителей, была ею удочерена.

– А куда, простите, делись ваши родители? – задал он бестактный вопрос. Она замялась, и даже, кажется, покраснела. Тут автор письма сделал приписку, что и сам обладает этим не приличным его возрасту свойством – краснеть по всякому поводу… Он, поняв свой промах, хотел было своротить на что – то другое, но Варвара Николаевна к этой теме вернулась и сказала, глядя не на него, а на свою дочку: «Надюша знает, и я ни от кого не скрываю: считаю Варвару Петровну, по ее отношению ко мне, своей настоящей родительницей. Она мне и брильянты дарила, и как куколку наряжала, и был у меня экипаж для выезда, и учителя были – танцев, музыки, немецкого языка и французского. Варвара Петровна так своих сыновей не баловала, как меня, Ивану Сергеевичу из – за того, что жил за границей, вообще в деньгах отказала. А со мной было иначе. Тогда думалось, что все это – подготовка для будущей светской приятной жизни, а как теперь понимаю, – средство, чтобы заработать на хлеб насущный. Вот даю теперь за гроши уроки местным гимназистам – обучаю музыке и языкам. Она помолчала, а потом, все так же глядя на дочку, завершила свой горький рассказ: «Когда Варвара Петровна умерла, – мне было 17 лет, с тех пор моя судьба переломилась, покатилась под горку».

Сумная[22] настала минута, все как – то задумались, приуныли. Но тут Варвара Николаевна улыбнулась и сказала неожиданно весело, с каким – то задором: «Так вы полагаете, что девушка с ландышами могла вызвать любовь Ивана Сергеевича?» С этими словами она взяла с полки журнал – это был «Современник» за 1844 год – и стала читать оттуда тихим проникновенным голосом. Это было стихотворение, ей посвященное.