Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]
- Автор: Шиндлер Мериел
- Язык: русский
- Год: Аттикус
- ISBN: 978-5-389-20907-7
- Переводчик: Татьяна В. Камышникова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]». Краткое содержание книги:
Мирная жизнь Инсбрука и чарующая, отражающая культурные традиции Австро-Венгерской империи атмосфера открытого в 1922 году кафе «У Шиндлеров», где люди танцевали, заводили романы и где подавали самый вкусный яблочный штрудель во всей Австрии, – все оборвалось с приходом к власти нацистов. Члены семьи были разбросаны по миру, и правда об их жизни оставалась неизвестной до того времени, когда автор этой книги, «войдя в большой мир Богемии девятнадцатого столетия и Австрии двадцатого, двух мировых войн, падения империи, отравы антисемитизма и нацистской диктатуры», собрала воедино утерянные фрагменты пазла. Это рассказ не только о трагических потерях (некоторые члены семьи Шиндлер погибли в лагерях Терезиен-штадт и Освенцим), но в конечном счете о возрождении и примирении.
«Все детство нас окружали самые разные истории. Я приняла твердое решение понять отца, отделить правду от вымысла в его рассказах, точные воспоминания от неточных, а для этого мне предстояло с головой погрузиться в его прошлое и хитросплетения большой, длинной семейной истории. Мне предстояло основательно познакомиться с историей Австрии, понять, каково было жить в неспокойной стране, с высот своего имперского величия упавшей в пучину Первой мировой войны, едва не исчезнувшей и все-таки поглощенной Третьим рейхом. Мне предстояло точно узнать, что сталось с “империей Шиндлеров”». (Мериел Шиндлер)
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Насколько я помню, Курт никогда не говорил со мной об убийстве Эгона, хотя о магазине Дубски вспоминал не раз как еще об одной потере семьи. Глядя на официальное свидетельство о смерти Эгона, я всей душой жалела его. Этот человек, лишенный всего, сменивший свое второе имя на Антон вместо Израиль, умер у ног шефа местного гестапо. И он, и Луиза много сделали для его спасения, но его не защитили ни друзья-нацисты, ни брак с арийкой, ни переход в католичество. Он очень хотел выпутаться из тенет режима, но в итоге пал одной из его жертв.
Лагерь Райхенау продолжал работать, хотя потом, в 1943 году, несколько изменил назначение. К сентябрю Италии, занятой союзниками, оставалось совсем немного до падения, она перешла на другую сторону, а немецкие войска оккупировали Южный Тироль. Райхенау сделали транзитным лагерем для итальянских евреев, политических заключенных и других противников Третьего рейха, и он стал первой остановкой по пути в лагеря смерти на востоке.
Уоппинг, Лондон, 2019 год
У меня в руках маленький прямоугольный голубой конверт, адресованный Зигфриду Зальцеру, который я обнаружила в отцовской коллекции марок. Мне интересно, что это за адрес: Вена-2, Гаасгассе, 8/13. Оказывается, самый центр Леопольдштадта, еврейского квартала Вены. Мне непонятно, зачем Зигфрид, Марта и София туда переехали.
А потом до меня доходит. В 1941 году нацистские власти приказали еще оставшимся в Вене евреям переселиться в так называемые сборные квартиры (Sammelwohnungen). Они не предназначались для постоянного проживания. Их обитателей отправляли в места назначения, то есть лагеря. Гаасгассе, 8/13, и была одним из таких «перевалочных пунктов», как правило сильно перенаселенных, со скудной едой и минимумом удобств.
Я внимательно разглядываю конверт и замечаю, что сверху кто-то написал «вернуть отправителю» и поставил дату, 28 августа; на обороте еще видна карандашная надпись: «Получатель выбыл в Польшу» (Empf. abgewandert Polen).
Это один из самых жутких эвфемизмов, изобретенных нацистами. Слово «выбыл» подразумевает, что у человека есть выбор, что он делает его сам, с положительными эмоциями, и процветает на новом месте жительства. А на самом деле этот голубой конверт – печальное свидетельство последних следов Софии, Зигфрида и Марты в Вене.
Зигфрид Зальцер не успел открыть голубой конверт, в котором лежал последний счет от Германа Шнеевайса. Я увидела, что он запоздал всего на один день. Больше 75 лет неоткрытый конверт валялся в кляссере с марками Курта. Понятия не имею, как он мог там оказаться.
Из чешской базы данных жертв Холокоста я узнала, что Софию, Марту и Зигфрида вывезли из Вены 27 августа 1942 года в составе партии № 38. Их отправили в гетто Терезиенштадта Судетской области протектората Богемии и Моравии – того самого города, в котором отбывал заключение и скончался Гаврило Принцип, застреливший эрцгерцога Франца Фердинанда и его жену Софию.
Я долго представляла себе, какими были эти их последние дни в жаркой августовской Вене, где они втроем ютились в маленькой комнатушке – наверное, еще и вместе с незнакомыми людьми – и со страхом ждали, что готовит им будущее. В дневнике Марты есть короткая запись, сделанная летом 1942 года, и письмо, которое она написала за день до того, как их увезли. Ее голос звучит чисто и смело. Меня поражает сила ее любви к семье и неозлобленность; она прекрасно понимала, какая над ними нависла опасность:
Гигантскими шагами мы спешим к бездне. Сердце как будто зажато в тисках, и желание у меня сейчас только одно: за то совсем небольшое время, которое еще осталось, излить всю любовь, которая есть [во мне?].
Марта переправила дневник своей двоюродной сестре Лили, жене Эдуарда, которая сейчас живет в Нью-Йорке. Читать приложенное к нему письмо невыносимо больно:
Дорогая Лильхен!
Сегодня мы неожиданно узнали, что депортируют нас завтра утром, хотя раньше речь шла о следующем месяце. Можешь представить себе, что это значит, особенно потому, что здоровье Маммерле [Софии] очень и очень неважное. Я лучше увезу ее с собой, чем оставлю здесь, да и моя очень дорогая, любимая, великодушная мать предпочитает быть с нами, хотя и побаивается переезда. Я пишу тебе в кровати, но вот где мы потом будем отдыхать? Правда, может быть, Терезиенштадт, куда мы едем, относительно неплохое место и, может быть, там разрешают свободно ходить по городу…
Мне хотелось бы записать все последние события в свой дневник, хотя на душе очень мрачно и тягостно.
Я знаю, что вы думаете о нас с тревогой и печалью, только до нас не дошло никаких знаков вашей любви. Как заваленный шахтер, я все посылаю и посылаю сигналы. Что же – их не услышали, не поняли, на них не ответили?