Срочно меняется квартира
- Автор: Селенский Юрий Васильевич
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Срочно меняется квартира». Краткое содержание книги:
Когда Крым с присущей ему хамоватостью побожился, что он видел, как буфетчица под утро выходила из каюты кока, то он и схлопотал всеобщее молчаливое презренье. С тех пор он не повторяет любимого выражения: «Если любишь жить в уюте, то ночуй в чужой каюте».
К вечеру маленький колхозный сейнер подвалил к борту «Орлана».
— Эй, на «Орлане»! — крикнули с сейнера. — Принимай гостей!
Капитан-директор при полной парадной форме вышел из носового кубрика. Фуражка, несмотря на жару, была нахлобучена на брови, что всегда свидетельствовало о плохом расположении духа.
Боцман выкинул бортовой штормтрапчик, но капитан кисло приказал:
— Подай грузовую стелу! Я тут сверток с собой привез.
Боцман разглядел, что на палубе, прикрытый чьей-то брезентухой, покоился Крым Николаевич Кубанский.
Глава, заменяющая эпилог
…Краткое совещание между капитаном, старшим механиком и коком, представляющим судовой комитет, состоялось незамедлительно. Комсорг Ваня Шамран пытался улизнуть, но капитан поманил его пальцем.
— Где? — спросил дед, вложив в этот животрепещущий вопрос максимум заинтересованности.
— В порт-пункте. Колхозники зашли туда попутно. Мне говорят: «Там на пирсе не твой орел выясняет отношение с милицией?» Еле отвоевал. Ладно, сержант знакомый попался. — Как? — спросил капитан-директор не менее заинтересованно.
— Не как, а на чем, — ответил дед уклончиво, на что капитан резонно возразил:
— Почему, почем, как и зачем — вас спрашивать следует. До порт-пункта больше часа езды, что ему, адмиральский катер подавали?
— Час сорок, — уточнил дед. — А пошто ты его от милиции спасал. Вмазал бы от себя отходную-прощальную, а документы они бы и почтой в контору отправили.
— Оскорбление действием — деяние наказуемое.
Старший механик вздохнул тяжело:
— Это при людях — оскорбление, а ты бы с глазу на глаз… Было бы не оскорбление, а поучение действием.
— Комсорг? — грозно обратился капитан к Шамрану, конкретизируя совещание.
— Он же несоюзный, — поспешно ответил комсорг, — не состоял, не состоит и состоять не будет.
— Не крути!
— Хватит совещаться! Проспится — списывай! — Впервые дед был настроен так непримиримо, обычно он держал сторону защиты.
— Ну, уж сразу, — возразил Артемыч, — не он первый, да и статьи подходящей нет…
— По уставу службы — сороковая, по кодексу статья восемьдесят пятая, — ответил капитан жестко.
— Дык он наклюкался не на судне, не на вахте… Надо, как в плакатиках учат, — на основе сознательности…
— Шамран, будешь ему на ночь журнал «Задушевное слово» читать. Вроде был такой? Решай единолично! — Этой последней репликой дед дал понять капитану, что он сказал все.
— Я тоже пойду, — вздохнул кок, — бойкот ему, шпендрику, объявите. Обходить его, как раздавленную лягушку, не разговаривайте с неделю — проймет. Только всем надо. Всем. А мне нельзя, ребятки. Погорячился я, и все такое…
Вот, собственно, и вся небольшая история, связанная с командой «Свистать всех наверх!». Она давно уже забыта всеми ее участниками, да и я забыл о ней, но недавно я был в Баку, и на приморском бульваре кто-то окликнул меня:
— Вах! Извините, вы никогда не плавали на «Орлане»?
— Допустим, — ответил я, выигрывая время и вытягивая из памяти того, кто обратился ко мне. Улыбка несмываемая, как загар, жесткий и черный, как крыло ворона, клинышек волос из-под козырька, благородный профиль — все было не главным, но это «Вах» заменяло любую визитную карточку.
— Простите, я не плавал, а ходил с вами в рейс по долгу службы, а плавали вы, и именно вы, Али, научили меня мудрому приветствию: «Стакан налей, кум!»
— Налей, кум, стакан! — Мгновенно отозвался мой собеседник, и пошли воспоминания — яркие, как восточные тосты.
Я послушивал, похмыкивал, Али говорил все более темпераментно и наконец воскликнул:
— Слушай! Надо иметь совесть красную, как этот закат, если ты еще раз не погостишь на «Орлане». Такси! — Заорал он вдруг на весь бульвар. — Такси! Бакы-зых, нарген, кечиид, Бины — туда-сюда, без сдачи!
Я не знаток азербайджанского языка, но Бакы — это Баку, нарген — остров, кечиид — переход, Бины — пригород… Очевидно, Али крикнул пароль, потому что скрипнули тормозами сразу два такси, что случается в Баку реже, чем моретрясения. Через двадцать минут мы были в Гаусанах, где возле пирса стоял старый верный «Орлан».