Экономическое учение Карла Маркса. С современными комментариями

53 Немало трудностей марксистским теоретикам доставили миллионеры-предприниматели, которые в своих компаниях занимали должности топ-менеджеров. Тенденция к этому наметилась после 1980-х, когда многие предприниматели стали привлекать заемный капитал и, с формальной точки зрения, одновременно были капиталистами (так как владели долей акций) и наемными работниками (так как не только числились в компании, как, скажем, отдыхающий в рабочее время начальник фабрики в фильме Чаплина «Новые времена», но и имели реальные обязанности). Если же подходить к вопросу неформально, то никакого противоречия здесь нет: топ-менеджерские позиции предполагают скорее свободу и власть, чем обязанность и подчинение, как у обычного сотрудника.

54 Эти улучшения не всегда представляют собой чисто технологические решения. Например, Тэйлор разработал новую систему менеджмента, которая смогла увеличить относительную прибавочную стоимость благодаря чисто управленческим технологиям, сделав работу более точной, интенсивной.

55 Дэвид Грэбер утверждает, что эта тенденция, сочетающаяся с сильным социальным государством, не позволяющим сокращать работников, создала феномен бредовой работы – занятости, которая имеет своей целью только саму занятость [Грэбер Д. Бредовая работа. М., 2018].

56 Немарксистские теоретики разделяют это положение. Генри Минцберг выделяет две тенденции, которые в любой общественной организации (и особенно в коммерческом предприятии) определяют функционирование разнородных процессов: координация и разделение труда. Для Адама Смита разделение труда возникает стихийно, а координация – явление искусственное. Для Маркса и то и другое – результат действия общественных сил.

57 В этом смысле марксизм – это не просто критика капитализма. Это такой взгляд на капитализм, который принимает в расчет одновременно созидательное и разрушительное измерение капитала. Как пишет Фредерик Джеймисон, «в хорошо известном пассаже [Манифест Коммунистической партии] Маркс убедительно призывает нас делать невозможное, а именно мыслить это развитие позитивно и одновременно негативно; другими словами, добиться мышления того типа, что было бы способно схватывать в одно и то же время и в одной и той же мысли несомненно пагубные черты капитализма вместе с его удивительной освободительной динамикой, не ослабляя силы того или другого из вынесенных суждений. Мы должны в каком-то смысле поднять наше сознание до того уровня, на котором можно понять, что капитализм является лучшим из всего случившегося с человечеством и в то же время худшим. Соскакивание с этого сурового диалектического императива и возвращение к более удобной моральной позиции – дело вполне естественное и более чем человеческое, но все же неотложность проблемы требует, чтобы мы, по крайней мере, предприняли некоторую попытку помыслить культурную эволюцию позднего капитализма диалектически, то есть одновременно как катастрофу и прогресс» [Джеймисон Ф. Постмодернизм, или Культурная логика позднего капитализма. М., 2019].