Сказки и легенды пушкинских мест

X

Филипп Петрович Во́лков, 68 лет, неграмотный крестьянин дер. Стриго́во, у озера Белогу́ль, относившейся к Новоржевскому у. и затем вошедшей в состав Пушкинской волости (ныне Пушкинского р.). Называется также и „Макаве́йский“. Просит звать себя: „товарищ Волк“. „Волком“ зовут его и в народе. Бодрый, подвижной человек, кажется гораздо моложе своих лет. Проживал с женатым молодым сыном и подростком-мальчиком. С 10 до 25 лет Волков жил в чужих людях в разных местах данной округи „по работникам и по кучерам“; потом долго служил полесовщиком. Умен, любезен в обращении и красноречив. О нем говорили: „На язык он пробойный“. — „Он у нас языком пространный, на словах его не поймаешь, и по учреждениям и везде может говорить“. Охотно вспоминал и рассказывал как гулял на богатых купеческих свадьбах, приглашенный в качестве сказочника. Песен не знает, хотя отец и мать были хорошие песенники, но большой мастер плясать. Сказки свои Волков рассказывал с воодушевлением и, повидимому, с некоторой свободой в обрисовке подробностей, влагаемых в один композиционный план. Он нисколько не затрудняется разделять сказку на небольшие фразы и предложения, удобные для записи, но в этом случае, конечно, он рассекает сложные синтаксические сочетания на части, невполне соответствующие первоначальному целому, вообще теряет настроение, лишает рассказ стилистических украшений, создает упрощенные формы речи и даже пропускает целые сказочные формулы. Так, при записывании он сказал мне: „родили мальчиков“. Первоначально, когда я только выслушивал эту сказку, за этим следовало: „голос в голос, волос в волос, рост в рост“, что чрезвычайно важно для дальнейшего рассказа. Волков — рассказчик с темпераментом, горячность которого умерена опытом и обдуманной обработкой текста. Его художественный жар поднимается и опускается в соответствии с ходом повествования. С наибольшим оживлением и выразительностью он произносит диалоги своих сказок. Переживания, однако, настолько его увлекают, что он иногда сбивается с формы третьего лица и начинает говорить от первого. Из всех сказочников Пушкинской волости, вообще дающих довольно разнообразный материал в отношении формы построения стиля и языка сказки, Волков привлекает особенное внимание как свободной разработкой повествования, так богатством и мастерством использования стилистических приемов и средств языка. Не думаю, что в нарисованных им картинах отражается его личное творчество. Чувствуется, что сзади его стоит особая стилистическая школа, которой он является свободным и талантливым представителем. Жанр Волкова — длинные, занимательные сказки. Распространение текста достигается у него не искусственным сцеплением разных повествований и сказочных мотивов в один продолжительный рассказ. Для него немыслимо, например, наивное неискусное соединение басни Крылова с традиционной сказкой, как это мы видели в сказке Алеши Михайлова. Вся длинная первая сказка уложена без труда в традиционную схему о двух сказочных богатырях, родившихся от вкушения чудесной щуки. Старая схема даже сокращена и лишилась своей обычной тройственности. И при двух богатырях материал для повествования получился настолько значителен и сложен, что присутствие третьего богатыря оказалось излишним. Притом сказка приобрела больше естественности, так как матерями действующих в сказке богатырей явились только женщины.