Сказки и легенды пушкинских мест
- Автор: неизвестен Автор
- Год: 1950
- Язык: русский
- Жанр: Народные сказки
Электронная книга - «Сказки и легенды пушкинских мест». Краткое содержание книги:
№ 31. Волк и коза. Вариант неполный (нет мести козы), но своеобразный; оригинальна песенка козы. Ср.: Афанасьев, № 23; Андреев, 123.
№ 32. Волк. Варианты: у Афанасьева, № 21; у Андреева, 162.
№ 33. Лиса-ночлежница, ее поезд и звери в яме. Варианты: у Афанасьева, № 1а, также № 10 (Звери в яме); у Красноженовой, № 29; у Андреева, 170, 158, 20 А, 21, 56 С,* 154 I. Наш вариант своеобразный и сложного построения.
34. Слепая невеста. (Анекдот). См.: у Смирнова весьма отдаленный вариант (№ 273. „Как старуха замуж выходила“) и у Добровольского рассказ („Быль“) об обманутой цыганами невесте, девке-вековухе, не слепой (IV, 711). Такой же рассказ у Иваницкого (Материалы по Этнографии Вологодской губ.), № 32. У Андреева нет (ср. 1479*).
VII
Маня Петро́ва, 11 лет, грамотная, очень способная девочка и страстная любительница сказок. Сказки узнала от отца и деда. Дед умер года за два до моих записей. Отец по болезни почти утратил способность рассказывать. О девочке отец сказал: „Она такая забавная — как ей скажут, живо поймѐ“. Я записал от маленькой сказочницы все, что она знала, находя желательным изучение сказки во всех ее положениях, между прочим и в отношении к возрасту носителей. Притом, слушая Маню Петрову, я убедился, что ее сказки народные, не заимствованные из школьных книг. Самый факт рассказывания традиционных сказок детьми той или другой местности является важным свидетельством живучести местного сказочного предания.
Маня Петрова отличалась твердым знанием текста, и в темных местах, когда я переспрашивал или спрашивал ее: „Так ли надо? Не забыла ли ты?“, — она обыкновенно отстаивала свой текст. Говорила: „Так, так“, или: „Так тятя говорил“.
Самые ошибки детских текстов для нас интересны также и в том отношении, что могут удержаться впоследствии и дать в русском сказочном материале темные места, искажения архаизмов, нестройности в плане и другие отрицательные стороны в содержании и изложении наших сказок. Маня Петрова довольно точно повторяла мне свои сказки, и я мог исправить некоторые — небольшие — ошибки, допущенные ею в первом пересказе. Она рассказывала хорошим народным языком, но понимание у ней было, конечно, детское. Романическая сторона сказок ей чужда, и в изложении она оказывается неясной. Вопросы брака так для нее далеки, что в сказке она не отличает даже жениха от свата, хотя в жизни, конечно, их не смешает. Она не механически воспроизводит заученное с голоса, но осмысливает текст по мере своего понимания. Вместо обычной фразы: „у них не было детей“, она говорит: „у них не было сына“, потому что в сказке говорится о мальчике. Различая „ты“ и „вы“ по социальному положению людей, она применяет это „вы“ и в разговоре с высокопоставленными героями сказки. При этом, по-народному, Кащей говорит своей жене, ненаглядной красоте, „ты“, она ему — „вы“. Петрова точно передает слышанное о том, что Иван-царевич взял для мого̀ль-птицы бочку мяса и бочку вина, но использовать последнюю не умеет в дальнейшем рассказе и решается дальше сделать, так сказать, литературный подлог: заменить бочку с вином бочкою с мясом. Маня Петрова не помнит, каким способом Иван-царевич узнал похитителя ненаглядной красоты, которого он не видел, потому что спал, и к которому он должен отправиться за похищенной царевной. С детским простодушием она выходит из этого затруднения, заметив; „он догадался (сначала сказала: „подумал“, потом поправилась), что у Кащея Бессмертного красота“. Маленькая рассказчица, конечно, могла бы излагать дальнейшее просто как факт: „Пошел к Кащею Бессмертному“.., но она этого не делает, потому что стремится установить логическую связь событий средствами, доступными ее пониманию. Легенда о двух братьях: злодее и непорочном, именно потому совершенно не усвоена моей рассказчицей, что эта легенда по ее отвлеченному смыслу выше понимания ребенка; но детские маленькие сказки она передает более или менее точно и складно, хотя едва ли полно.
№ 35. Про Кащея. Варианты: у Афанасьева, № 93в; у Смирнова, № 26; у Карнауховой, № 42; у Андреева, 400, 302.
№ 36. Ва́нюшка и черти (Балда). Варианты: Афанасьев, №№ 87—89; Труды Костромского научного общества, вып. XVII (Зимин. Ковернинский край, № 106, стр. 70); Андреев, 1045, 1072, 1062, 1071.
№ 37. Про зайчика. Ср.: Афанасьев, № 3; Андреев, 43.
№ 38. Котик-бро̀дик. Ср.: Афанасьев, № 17 (где страдательным лицом является петушок); Андреев, 61 II.
№ 39. Про дрозда и лисицу. Ср.: Андреев, 56 С.
№ 40. Девочка и волк. Ср.: у Афанасьева, № 117 и № 81 (где девочка в плену у медведя); у Зеленина (Вятск. ск.), № 82; у Садовникова, № 20 („Девушка Снегурочка“); у Андреева, 314 I.