Дипломатия и разведка. «Афганское досье», 1939–1945 гг.

Советско-афганские переговоры в Москве по пограничным вопросам в 1939–1940 гг. начались в непростой обстановке на фоне все возраставших нарушений водной и сухопутной границ между двумя странами. Всю ответственность за имевшие место пограничные инциденты афганские официальные лица пытались возложить на советскую сторону, заявляя о якобы пренебрежительном отношении советских пограничников к выполнению своих обязанностей. Например, в вербальной ноте № 4928/2998 от 28 января 1939 г. МИД Афганистана обращал внимание полномочного представителя СССР в Кабуле на пассивную позицию советского пограничного комиссара при разрешении пограничных вопросов и организации совместных заседаний погранкомиссаров, которые, по афганским данным, не проводились с июня 1938 г.[441]

Поток афганских вербальных нот аналогичного содержания в адрес посольства СССР в Кабуле нарастал. В послании МИД Афганистана за номером 5225/3130 от 23 февраля 1939 г. вновь утверждалось, что «несмотря на неоднократные обращения Министерства иностранных дел Афганистана в уважаемое полномочное представительство и афганских пограничных комиссаров к советским пограничным комиссарам, число нарушений границы советскими пограничниками увеличивается с каждым днем»[442]. Новый министр иностранных дел Афганистана Али Мухаммед делал вид, что пребывает в неведении по поводу причин пограничных конфликтов, возникших между двумя странами. В письме на имя посла СССР в Кабуле К. А. Михайлова афганский чиновник заявлял: «Мне и моему правительству не ясны конечные цели вторжения советских пограничников на чужую территорию, однако ясно то, что с некоторых пор советские погран-власти по всей Аму-Дарье и Пянджу производят нарушения афганской территории и вод, обстреливая афганские погранзаставы. Это поведение советских пограничных властей произвело тягостное впечатление на мое правительство и оставило неприятный осадок среди афганских военных, обсуждавших эти правонарушения. Все это также вызвало и растущее беспокойство населения северных районов Афганистана»[443]. В нотной переписке по этому поводу афганские официальные лица стали «настоятельно просить советское руководство подвергнуть наказанию нарушителей госграницы, чтобы в будущем пресечь такие нарушения и не причинить ущерба безопасности и добрососедским отношениям обоих правительств»[444].