Святая Земля. История и наследие. Православный путеводитель

Преп. Харитон, родом из города Иконии (нынешняя Турция) претерпел мученичество при императоре Аврелиане (274 г.), но остался жив и был отпущен из тюрьмы на свободу. Отсюда и его церковное именование «Исповедник» (т. е. исповедавший, засвидетельствовавший свою верность Христу и Церкви мученичеством, но оставшийся в живых). Он отправился на поклонение в Иерусалим, но был схвачен на пути разбойниками, которые отвели пленника в свою пещеру в Фаранском ущелье. Здесь и случилось чудо. Выползшая из-за камней змея отравила своим ядом вино в кувшине, и разбойники умерли в мучениях. Вторично избежавший смерти, Харитон решил остаться в этой пещере, посвятив свою жизнь иноческому безмолвию и молитве. Но уже вскоре молва о св. отшельнике собрала к нему учеников. Так возникла знаменитая впоследствии Лавра.

Пещера была обращена в церковь. Преподобный расширил ее и соединил с несколькими соседними. Устав монастыря был строг: молитва начиналась в полночь и оканчивалась в полдень, питались раз в день, а вареная пища разрешалась только по праздникам.

Но когда запустели – в результате персидских, арабских и сельджукских нашествий – православные монастыри Палестины, та же участь постигла и Фаранскую Лавру. В XIX в. здесь не было ничего, кроме пустых глазниц прежних келий-пещер и осыпавшихся развалин. Тогда сюда пришли русские.

Первым был архим. Леонид (Кавелин), начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме (1864–1865), автор лучшего из старинных путеводителей по Св. Городу и его окрестностям. «По выезде из Анаты (древнего Анафофа, родины пророка Иеремии), открылась пред нами возвышенная равнина, – так начинает он свой рассказ о поездке к Харитоновой Лавре в 1859 г. – Дорога, уклоняясь к востоку, шла среди прекрасно обработанных принадлежащих феллахам полей. Через час езды начался постепенный спуск по окраине небольшой лощины к потоку Фара. Через четверть часа надобно было сойти с лошаков, потому что тропа совершенно терялась между плитами дикого цвета, которыми как бы искусственно была устлана вся поверхность спуска. Спустившись пешком на дно ущелья, мы увидели поток Фаранский, тихо струившийся между огромными камнями в рамке зелени, травы, тростника и благоухающих кустарников дикой мяты. С южной стороны потока на полого спускавшейся к его берегу земляной осыпи высились отвесные скалы в нескольких десятков сажен вышины, и в них ясно обозначались семь правильно иссеченных (в один ряд) отверстий, очевидно, служивших окнами и дверью большой пещеры. Все вокруг ясно говорило не только сердцу, но и глазам, что мы находимся на самом месте знаменитой Лавры Фаранской».