Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»

Заметим, что в 20-е годы, особенно для городского населения, нэпман и советский аппаратчик-бюрократ представали, как кентавр, в неразрывном единстве. Следует признать и то очевидное обстоятельство, что немалую толику в «общее дело» распространения пьянства в Советской России вносили представители местной номенклатуры. Президиум Енисейского губкома партии 15 июня 1921 года дал задание начальнику губернской чрезвычайной комиссии Р.К. Лепсису срочно провести следствие по делу о поголовном пьянстве коммунистов в партийных и советских учреждениях города Минусинска и уезда. По результатам проверки 12 июля на закрытом заседании губкома было вынесено решение передать виновников попоек «для принятия мер» в Енисейскую «чрезвычайку». Такая же «оздоровительная» операция была осуществлена летом 1922 года в Ачинском уезде, а в декабре того же года поход против пьянства местных начальников был предпринят в Чумаковской волости Каинского уезда Новониколаевской губернии. Весьма показательны итоги проведенной в 1928 году в Рязани проверки работников советских учреждений: 1139 человек, или 22 % всего их состава, были признаны непригодными к работе, в том числе пьяниц среди них насчитывалось 484 человека[547].

Материалы перлюстрации 20-х годов показывают, что из 82 авторов крестьянских писем, упоминающих о поведении местной власти, 79 (96 %) отзывались о ней крайне отрицательно, отмечая пьянство, взяточничество и грубость деревенских коммунистов[548]. Перед нами выдержки из доклада начальника Информационного отдела ГПУ Ашмарина в секретариат А.И. Рыкова «Об экономическом и политическом положении крестьян за январь и февраль 1923 года»: «Пьяный разгул в деревне не мог, конечно, не захватить и провинциальных совработников. И действительно: крестьяне нередко в ответ на противосамогонную агитацию указывают на пьянствующих членов сельсоветов, волисполкомов, милиционеров и совработников, в особенности ко – мандированных в село из уездного или даже губернского центра… Руководители милиции сплошь и рядом не только досуг свой, но и служебное время проводят в попойках с деревенскими властями, коммунистами, учителями, попами и кулаками»[549]. Пришвин описывает довольно анекдотическую историю об исключенном из рядов партии коммунисте-фельдшере, который, когда его сделали заведующим отделом здравоохранения, в тот же день выпил весь спирт в аптеке[550].