Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»

Своего пика антиалкогольное движение достигло в 19281929 годах и было тесно связано с активной деятельностью Общества по борьбе с алкоголизмом (ОБСА). Члены Общества смысл своей деятельности видели в том, чтобы «оно будоражило общественное мнение, создавало настроение в массе, проводило законы»[523]. Организованная борьба совпала по времени и целям со всесоюзным комсомольским культпоходом как в городе, так и в деревне. В январе 1928 года был организован радиомитинг «Профсоюзы в борьбе с пьянкой», а в Третьяковской галерее ОБСА и Наркомат просвещения провели широко распропагандированную антиалкогольную выставку[524].

29 января 1929 года СНК РСФСР принял постановление о запрещении открывать новые торговые точки по продаже водки, торговать ею в праздничные и предпраздничные дни, в дни зарплаты и в общественных местах, продавать спиртное несовершеннолетним и пьяным, а также вести алкогольную пропаганду. Однако показательно, что в том году в Ленинграде власти разгромили трезвенническую секту чуриковцев, четвертую часть членов которой составляли молодые ленинградские рабочие и которая пользовалась большой популярностью в среде рабочего класса.

Важнейшей частью антиалкогольной кампании стал плакат, который связывал искоренение пьянства с завершением культурной революции, антирелигиозной пропагандой и повышением культурного уровня населения. Эти представления наиболее ярко и оптимистично выразил В. Дени в плакате «Долбанем!» (1929). Тогда же появились плакаты, противопоставлявшие употреблению алкоголя культурный досуг: «Книга вместо водки», «Кто умен, а кто дурак! Один за книгу, другой – в кабак» и другие. Плакат осуждал пьянство и на бытовом уровне. С призывом не пить дети на плакатах обращались к отцам (например, Д. Буланов «Папа, не пей!»), а в текстах был сделан упор на сознательность: «Помни, когда ты пьешь, твоя семья голодает». Подобные произведения зачастую формировали образ пьяницы – человека опустившегося и страшного (Лебедев К. «Такой отец – губитель нашей семьи»). Тогда как в плакатах, агитировавших за первую пятилетку, пьянство трактовалось ни больше ни меньше, как тормоз социального прогресса: «Чтобы превысить промфинплан, снижай алкоголизм, травматизм, болезни»; «Социализм и алкоголизм несовместимы» и т. п.

Да и в целом с 1928 года борьба с пьянством постепенно приобретает характер очередной идеологической атаки под лозунгом: «Алкоголизм и социализм несовместимы». Отряды «легкой кавалерии» стали закрывать питейные заведения, однако к 1930 году кампания государственной борьбы в основном выдохлась. Появились первые наркологические диспансеры, но работа, для которой требовались квалифицированный персонал и лекарства, проводилась слабо и эпизодически. В итоге медицинские приоритеты уступали место политической конъюнктуре.