Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»

Советские пивовары и виноделы быстро учли конъюнктуру новой эпохи. Их продукция получала соответствующие названия: «Стенька Разин», «Красная Бавария», «Октябрьское», с анонсом в газетах: «Партийным, профсоюзным, воинским и гражданским учреждениям скидка – 15 % с оптовой цены». На улицах появилась броская реклама казенной продукции и ее конкурентов:

«Красная Бавария» – все для пролетария»;

«Трехгорное пиво выгонит вон ханжу и самогон»;

«Не забудьте запастись пивом и медовым шампанским кустарно-химического производства «Александр Балогурский» в Москве»;

«Ты говоришь, к Пасхе нельзя купить коньяк? Так купи вино В. Г. Сараджева».

Под такими лозунгами в 1920-х годах шло вытеснение с алкогольного рынка подпольного товара. После введения в 1925 году новой – уже советской – водочной монополии эту метаморфозу потребовалось объяснить тем, кто еще не понимал, каким образом атрибут проклятого прошлого уместен при построении социалистического общества.

Официально в тезисах Агитационно-пропагандистского отдела ЦК ВКП(б) водочная монополия рассматривалась как вынужденная мера из-за крайней нужды в средствах для поднятия народного хозяйства. В качестве второй причины называлась необходимость противодействия самогоноварению, которое, как утверждалось, стало «средством перекачки сотен миллионов рублей от бедняцко-середняцких слоев крестьянства к наиболее зажиточным слоям» и к тому же потребляло значительное количество товарного зерна.

В 1927 году Сталин в одной из бесед с иностранными рабочими, часто приезжавшими в то время в СССР для ознакомления с практикой построения социализма в отдельно взятой стране, разъяснил причины принятого решения вставшей перед властью альтернативой – либо «пойти в кабалу капиталистам, сдав им целый ряд важнейших заводов и фабрик, и получить за это известные средства», либо «ввести водочную монополию для того, чтобы заполучить необходимые оборотные средства для развития нашей индустрии своими собственными силами». Сталин ссылался и на Ленина, который, по его словам, признавал, что «в случае неполучения необходимых займов извне придется пойти открыто и прямо на водочную монополию, как на временное средство необычного свойства»[564]. Далее в беседе, отмечая государственный доход от продажи водки (более 500 миллионов рублей), генеральный секретарь высказывал сомнение относительно снижения алкоголизма в случае прекращения водочной торговли, указывая на то, что «крестьянин начнет производить свою собственную водку, отравляя себя самогоном». В конце концов Сталин сформулировал задачу советской власти относительно «водочного вопроса» следующим образом: «Сейчас наша политика состоит в том, чтобы постепенно свертывать производство водки. Я думаю, что в будущем нам удастся вовсе отменить водочную монополию, сократить производство спирта до минимума, необходимого для технических целей, и затем ликвидировать вовсе продажу водки»[565].