«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая

В апреле 1972 г. Бордаберри объявил в стране «состояние внутренней войны». Эта разновидность чрезвычайного положения сопровождалась полной ликвидаций прав и свобод граждан, и была продлена Генеральной Ассамблеей до 1973 г. 10 июля 1972 г. правительство ввело в действие драконовский Закон о государственной безопасности. К концу 1972 г., после того, как армия разгромила «тупамарос», военные не остановились на достигнутом. При поддержке Вашингтона они решили взять власть в Уругвае в свои руки[441].

Главным объектом критики военные выбрали охватившую все властные структуры коррупцию и воровство. Банковские мошенники вкупе с государственными чиновниками вывозили огромные суммы за рубеж, приводя к банкротству крупнейших кредитных учреждений. В крахе «Коммерческого Банка» в 1971 г. был замешан брат министра иностранных дел при президенте Пачеко, Хорхе Пейрано. Сам министр был вынужден уйти в отставку. Военные, которые начали самостоятельно расследовать преступные валютные операции, заявили о «беспрецедентном размахе коррупции и полном цинизме властей». Они указывали на разительный контраст этого разгул казнокрадства с честностью правительства в начале ХХ в., когда великий президент-реформатор Батьлье-и-Ордоньес уволил одного из министров лишь за то, что тот принял в качестве подарка обычные наручные часы[442].

Мотив коррупции властей стал к тому времени одним из главным в арсенале средств, рекомендуемых Госдепом и ЦРУ (которые и породили ранее эту вакханалию воровства) для свержения неугодных правительств и установления военных диктатур. Не стал исключением и Уругвай. При полной поддержке Вашингтона уругвайские военные решили взять власть в свои руки. С 1971 г. фактическим руководителем готовящегося заговора стал генерал Грегорио Альварес, амбициозный офицер, который возглавил Высшее Военное командование (ESMACO). В него вошли 22 человека, предствлявшие все рода войск. Этот орган стал центром политического и экономического планирования военных[443].

В феврале 1973 г. высшие чины армии и ВВС, вопреки законодательству, выступили против кандидатуры, выдвинутой Бордаберри на пост министра обороны. Они опубликовали два коммюнике, в которых изложили свой план борьбы против коррупции, проведения экономических, социальных и политических мероприятий для «вывода страны из кризиса». В этом ультиматуме в качестве обязательного условия для сохранения своей должности президент был вынужден принять список их требований. Известные как коммюнике № 4 и № 7, документы содержали требование перераспределения земли в пользу тех, кто ее обрабатывает, ликвидации коррупции, банковской и других реформ[444].

И Бордаберри с готовностью пошел им навстречу! Он заключил соглашение с военными, известное как «пакт Боиссо Ланса», который гарантировал последним совещательный голос в решении общенациональных проблем, а также в принятии политических решений. Президент признал, что Вооруженные силы будут «контролировать управление страной в тесном контакте с исполнительной властью» и бороться с политическими идеями, которые «несовместимы с традициями и идеалами народа». Для рассмотрения всех важнейших государственных решений был создан Совет национальной безопасности (COSENA). Хотя официально он являлся гражданско-военным органом, там уже полностью доминировали генералы и полковники. Уругвайцы назвали этот месяц начавшегося развала сложившейся политической структуры «горьким февралем»[445].