Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия

И вот, в одно мгновенье ока, В душе решается Говэн Вперед через ограду стен Пройти во что бы то ни стало. Но тут он видит, из подвала Виллан оборванный глядит. Он волосами весь покрыт. Его увидя, не на шутку Лишиться можно бы рассудка. Он выше, чем густая ель, Он выше, чем святой Марсель. Висит, как будто у злодея, Топор отточенный на шее. Вилланом очень поражен, Глядит Говэн. И сходство он Находит с маврами в виллане Или с крестьянами Шампани: Они черны от солнца там. Меж тем виллан к Говэну сам С поклоном подошел учтивым, Сказав: «Желаю быть счастливым». И на его ужасный вид Говэн внимательно глядит. «Ты вправду хочешь мне удачи?» «Да, — тот ответил, — это значит, Что буду я считать всегда Отважным твой приезд сюда. Но все ж приехал ты напрасно, — Добраться до узды опасно. Надзор за нею ведь большой, И вынесешь ты тяжкий бой, Сражаясь за нее, ей-богу». «Брось, милый друг, свою тревогу, — Сказал Говэн, — поможет бог! А я скорей бы мертвым лег, Чем отказался от уздечки». Не молвит больше ни словечка В ответ на эту речь виллан. Ночной спускается туман. Говэн уснуть с дороги хочет, Виллан о рыцаре хлопочет, Его в гостиницу ведет, Оставя мула у ворот; Несет неведомо откуда Говену два больших сосуда С водой для умыванья рук. Других не видно было слуг. И вот Говэн за стол садится, Чтобы едою подкрепиться, И подает виллан ему, Как господину своему. Когда Говэн окончил ужин И больше стол ему не нужен, Виллан опять его убрал; Чтоб вымыть руки, воду дал, Затем Говэну стелет ложе, Где тот заснуть спокойно может, — Так он заботится о нем. И говорит ему потом: «Говэн, на мягком ложе этом Один проспишь ты до рассвета. Но прежде, чем ты ляжешь спать, Хотелось мне тебя позвать Игрой друг друга позабавить. Я о твоей наслышан славе, — Великий подвиг ты сверши, Но только ото всей души, А потому решай свободно!» И тотчас рыцарь благородный Ему согласие дает. Он говорит ему: «Идет! Не отступлю я, матерь божья, Себя не запятнаю ложью. Здесь ты хозяин, здесь твой дом». И молвит тот: «Ты топором Мне голову срубить обязан: Ведь рыцарским ты словом связан; А я, лишь утром возвращусь, Твою срубить не откажусь. Ну, принимайся же за дело». «Идет! — Гозэн воскликнул смело, — Я поступлю, как обещал, Какой бы рок меня ни ждал, И голову я непременно Сейчас срублю. Тебе ж Говэна Наутро будет голова». «Вот превосходные слова! Сказал виллан. — Начнем же, рыцарь!» И на землю виллан ложится, И голова удара ждет. Говэн топор его берет Немедленно, не зная страху, И рубит голову с размаху. Тогда виллан встает опять, Чтоб голову свою поднять, И сам уходит вглубь подвала. Говэн же, от пути усталый, Ложится спать, пока рассвет В окно не бросил первый свет. Пора вставать, уже не рано, И снова видит он виллана, Как будто не был тот убит. И на груди топор висит. Говэн глазам своим не верит, Но нет! Виллан стоит у двери И с головою на плечах. Но незнаком Говэну страх. И вот виллан к нему навстречу Подходит с ласковою речью: «Говэн, ты слово дал вчера, Теперь твоя пришла пора». «Ну, что ж! Я не нарушу слова; Вот голова моя готова. А жаль, что невозможен бой, Я поборолся бы с тобой. Однако рыцарь — не предатель». И, быстро соскочив с кровати, Говэн идти за ним готов. «Ну, что ж, начнем без лишних слов». И на бревно он, не бледнея, Кладет, не размышляя, шею. Виллан же на него кричит И вытянуть ее велит. «Как мог, так вытянул, ей-богу! Да ты руби, не думай много!» Как было б жалко, если б он Был тут вилланом поражен! А тот уж свой топор подъемлет — Не опуская вниз на землю: Хотел он только попугать И не желает убивать За то, что рыцарь держит слово, За то, что так всегда готов он Свершить обещанное им. И, встав, Говэн толкует с ним, Как он узду себе добудет. «Об этом речь попозже будет, — Сказал виллан, — а раньше ты До наступленья темноты, Не отдыхая, должен драться. И надлежит тебе сражаться Сначала с львами на цепях. В надежных, знающих руках Твоя уздечка, иль над нами Пусть адское зажжется пламя. И так ужасны эти львы, Что не снесли бы головы Пятнадцать рыцарей и боле, И львов они б не побороли. Но буду я твоим слугой, Ты подкрепись сперва едой, Чтобы в бою не устрашиться: