Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия

И чуть не падают с коней. И копья их совсем разбиты. И седла сзади сильно сбиты, И поломались стремена, И пополам рассечена От натиска узда из кожи, И ни один уже не может Сражаться на коне, и вот Их битва на земле идет. Закрывшись крепкими щитами, Так сильно бьют они мечами, Что искры брызжут из щитов. И много маленьких кусков От их ударов отлетают. Они в бою не уступают Один другому ни на пядь, Никто не хочет отступать. Говэну нестерпимо стало, Что столько времени пропало, И он одним ударом шлем Рассек на рыцаре совсем И разрубил его забрало, И сил у рыцаря не стало, И оземь грузно он упал; Его собой прикрыл вассал. Говэн толкнул его и снова Уж поднял меч разить готовый, Но рыцарь сам сдается в плен, Крича: — «Прости меня, Говэн! Я был безумцем, храбрый рыцарь, Что захотел с тобой сразиться, Но до сегодняшнего дня Никто не побеждал меня. Лишь ты меня сильнее, право, За это ты стяжаешь славу. А я-то думал, что тебе Висеть придется на столбе, Который все стоит, пустуя; Ведь головы-то сам рублю я Всем приезжающим сюда, Чья цель — пропавшая узда, Их головы торчат на палках. Мне и твоей не стало б жалко. Но только ты меня сильней». Говэн уходит поскорей, С себя снимает меч и латы И говорит слуге: — «Лохматый, Пора б теперь узду отдать!» «С уздой придется подождать, — Виллан в ответ сказал Говэну, — Двух змей я приведу на смену. Себя к сраженью приготовь. Из них порой струится кровь. И пламя в их клокочет пасти, Но коль на них готов напасть ты, То панцирь ты сними-ка свой; Я принесу тебе другой, Покрепче и из лучшей стали. Поблизости хранится в зале Немало шлемов, копий, лат От тех, чьи головы торчат Там на шестах у нас при входе». И вот виллан ему находит Кольчугу новую и шлем (Они пришлись ему совсем), И, крепкий щит надев на шею, Говэн кричит слуге: «Скорее Своих чудовищ приводи!» . . . . . . . . . . . . . . . . . . А тот твердит: — «До полдня надо Тебе прикончить этих гадов, Но только к ним ведь ни за что Не приближается никто; Один лишь я приставлен к змеям». «Ну, что ж, и я тогда посмею На них взглянуть», — Говэн сказал. Тогда немедленно вассал За злыми гадами уходит И в зал обеих змей приводит, И у Говэна тотчас щит От их огня кругом горит. Говэн, отвагою пылая, Мечом им головы пронзает (Об этом книги говорят), И головы долой летят. Не знаю, что сказать об этом, Полуденным сияло светом На небе солнце, а в пыли Две мертвых корчились змеи, Разрубленные им на части. Ему на лоб из мертвой пасти Попали смрадный гной и кровь. И вот виллан уж хочет вновь Убрать оружие из зала (Его снимал Говэн усталый), Как вдруг к ним карлик входит в зал, Который рыцаря встречал Намедни у ворот приветом, Но, рыцаря вопрос ответом Не удостоив, был таков. «Говэн, — сказал он, — будь готов, Ждет госпожа тебя к обеду. Ты угощения отведай, А с нею разделив еду, Получишь ты свою узду И без помехи, и без боя». На предложение такое Говэн согласие дает, Но пусть виллан его ведет, — Ему во всем он крепко верит. И вот они подходят к двери, Его слуга ведет вперед. Чрез много комнат он идет И, наконец, вступает прямо В ту залу, где сидела дама, Та, от которой к ним посол К обеду звать его пришел. Говэна на пороге зала Увидев, дама тотчас встала, Сказав Говэну: «В добрый час! Хоть и пришлось мне из-за вас Такие претерпеть потери, — Ведь из-за вас погибли звери, Все звери из-за вас мертвы, Но все ж хочу я, чтобы вы Со мной обед мой разделили, Я не слыхала, чтобы были На свете рыцари храбрей». На ложе он садится с ней И здесь поверить мне должны вы Что было ложе не из ивы, Не из осины сплетено: Сверкало серебром оно С узором тонкой позолоты; На нем бесценнейшей работы Сукно, расшитое шелками, И золотом, и жемчугами; Но, чтобы все изобразить, Мне надо было б говорить Без устали в теченье года. Виллан и карлик даме воду, Чтоб вымыть руки, подают И ценный золотой сосуд, И полотенце в зал приносят. Присесть Говэна дама просит. Им карлик служит за столом, И со слугой они вдвоем Их угощают молчаливо. А дама кажется счастливой. С собою рыцаря она Сажает, ласкою полна, С ним пьет из одного сосуда, Из одного вкушает блюда. Радушье оценил барон. Здесь замолчать я принужден И больше не скажу ни слова.