Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года
- Автор: Эдельман Ольга Валериановна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года». Краткое содержание книги:
Коба, надо заметить, был не единственным, у кого не вызывали восторга вечные неурядицы в партийных верхах. В октябре 1911 г. томские жандармы перехватили письмо оставшегося неизвестным корреспондента из Парижа, написавшего 26 сентября ссыльному в Нарымском крае И. Ф. Оборину: «Дела в партиях настолько плохи, что хуже нельзя. Особенно отличаются с.-д. Разделились на ряд кружков, которые возникли не вследствие тех или иных идейных разногласий, а скорее по причине личной склоки генералов: плехановцы, ленинцы, мартовцы, троцкинцы и т. д. Ленинцы и мартовцы в своих взаимных столкновениях дошли уж до крайности. Мартов разразился брошюрой против Ленина, где целым рядом фактов (конспиративных) доказывает его связь с эксами на Урале, со лбовцами и много чего еще. Следствием этого явилось следующее: во-первых, говорят, в связи с разоблачениями Мартова, на основании указаний его брошюры, уже произведены аресты в России, и 2) ленинцы ответили Мартову тоже брошюрой, насколько слышал, такого же характера»[312].
По сведениям, поступившим к жандармам в августе 1911 г. от М. И. Бряндинского, ради достижения полноты власти Ленин не прочь был добиться уничтожения действующих в империи объединенных партийных комитетов, чтобы затем воссоздать фракционные большевистские организации под своим влиянием, то есть, по определению агента, по существу, он закулисно действовал как самый радикальный ликвидатор. По мнению Бряндинского, это связано было с «глубоким убеждением» Ленина, «что широкая организационная работа в пределах империи в настоящее время положительно невозможна и бесполезна»[313], о чем он, впрочем, вслух предпочитал не говорить.
Наконец, весной и летом 1911 г. время и внимание Ленина и его ближайшего окружения были поглощены организацией, подготовкой и проведением партийной школы в Лонжюмо, одним из слушателей которой стал Серго Орджоникидзе. Это способствовало резкому сближению его с Лениным. По окончании занятий школы Серго наряду с двумя другими учениками (Б. А. Бреславом и И. И. Шварцем) выехал в Россию для создания Российской организационной комиссии по подготовке общепартийной конференции. В состав этой комиссии кроме них вошли С. Г. Шаумян, С. С. Спандарян[314]. По некоторым сведениям, на состоявшемся в Париже 10–17 июня совещании находящихся за границей членов ЦК, где приняли наконец решение о созыве конференции, были намечены и члены Заграничной организационной комиссии, одним из них был назван Коба-Иванович, кроме него – А. С. Бубнов, М. Ф. Владимирский, Б. П. Позерн, П. Г. Смидович, С. Г. Шаумян, от социал-демократии Польши и Литвы Ф. Э. Дзержинский и Я. Тышко[315]. Вызывает некоторое удивление, что в этом перечне присутствуют имена тех, кто, как Шаумян, находился отнюдь не за границей. Впоследствии реально вошли в Заграничную организационную комиссию другие лица – А. И. Рыков, М. Ф. Владимирский, Г. Е. Зиновьев, А. И. Любимов, В. Л. Ледер, С. Гольденберг[316]. Не ясно, действительно ли обсуждалось участие Кобы и узнал ли об этом он сам.
Все это вкупе с перерывами в переписке привело к тому, что, отбыв срок ссылки, Иосиф Джугашвили так и не получил сигналов от партийного центра. Срок истек 27 июня, Джугашвили был освобожден от гласного надзора полиции (см. док. 44, 45), хотя негласный надзор был, конечно же, оставлен. Поскольку надо же было куда-то податься, он 16 июля обратился к вологодскому губернатору с прошением разрешить ему пока проживать в Вологде и соответствующее разрешение безо всяких затруднений получил (см. док. 43). К тому времени он уже находился там, отбыв из Сольвычегодска 6 июля (см. док. 44).
Вологда, хотя тоже далекий от столиц провинциальный город, была губернским центром, значительно крупнее и оживленнее Сольвычегодска. В конце XIX столетия Вологда насчитывала 21 тысячу жителей – вдесятеро больше, чем в Сольвычегодске, причем население росло, почти удвоившись к началу Первой мировой войны. Былое торговое значение Вологды, некогда стоявшей на важных водных путях, с наступлением железнодорожной эры упало, но железная дорога принесла оживление иного рода, в городе появились инженеры-путейцы, купцы, лесопромышленники. По реке ходили пароходы, летом ежедневно. Через Вологду шла торговля лесом, приезжие удивлялись тому, что в городе имелась не одна, а несколько отличных, чистых гостиниц. С последней четверти минувшего XIX в. в окрестностях энергично развивалось производство сливочного масла, губерния превратилась в крупнейший маслодельный центр. В самой Вологде имелось полтора десятка заводов, но небольших и не из разряда тяжелой промышленности: по паре винокуренных и пиво-, медоваренных, маслобойный, два свечных, шесть кирпичных, один сельдекоптильный и один скорняжный.