Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Как вскоре выяснилось, Греков также капитально обворовывал Ливена. Как явствует из письма Дубельта, именно Греков рекомендовал те доходные новшества, на которые жаловались крестьяне, а также и другие, но Ливен счел полезным только одно из них — увеличить ежегодный оброк с 10 рублей до 20. Когда баковские крепостные стали жаловаться, Ливен (по словам Дубельта) согласился, как посоветовал Греков, на временную ставку в 15 рублей, на самом же деле Греков собрал оброк в 1834 г. по 20-рублевой ставке — о чем Ливен не знал — и положил лишние 11 500 рублей себе в карман под видом компенсации за вымышленные расходы. К тому же Греков самовольно ринулся после восстания в Санкт-Петербург — как раз когда его присутствие в имении было крайне необходимо. Он сказал Ливену, что находился в Санкт-Петербурге по личным делам[536]. В конце 1835 г. Ливен Грекова уволил. Он написал своим баковским крепостным, что все их жалобы на Грекова были оправданны, но мятеж непростителен[537].

Восстание закончилось к концу июля. 21 июля Ивана Калинина освободили из цепей и послали на допрос в Варнавинский уездный суд. 24 июля в Баках уездный исправник Павел Збруев потребовал, чтобы другие крестьяне явились на допрос, но они отказались. После трех дней уговоров и угроз бурмистр и другие баковские крестьяне сдались, и с десяток подозреваемых зачинщиков были отвезены в Варнавин для расследования. В письме Ливену исправник Збруев обещал не докладывать о восстании в вышестоящие инстанции, если только Ливен сам того не пожелает. Ливен не пожелал[538]. В сущности, баковские крестьяне добились своего. Некоторых из них, по всей вероятности, наказали, но Збруев все же не довел дело до суда, и крестьянами была осуществлена полная смена вотчинного управления: Греков был уволен, Калинина окончательно отстранили от должности, Ливен в итоге назначил нового управителя[539].