Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Также очевидно, что между 10 и 25 сентября были подготовлены и «Ответы» герцогу де Гизу. Вероятно, Генрих де Гиз, чувствовавший себя уверенно, в условиях, когда король находился в ссоре со всей своей семьей, а также с кланом Монморанси, первыми баронами Франции[784], рассчитывал на внезапность своих предложений и загруженность делами Генриха III: он напомнил о своих «Статьях», адресованных Карлу IX, и попросил ответа. Второй причиной возвращения Гиза к своим предложениям наверняка стал Регламент от 10 августа 1574 г., где герцогу были отведены весьма скромные полномочия организационного порядка[785]. Возможно, что он не надеялся на полное одобрение своих «Статей», но никак не ожидал практически полного отказа по каждому из шести пунктов. Король тем самым дал понять, что собирается принимать только инициируемые им лично решения, в соответствии с интересом своей короны. Гизы, так и не вернув себе политическую власть при дворе, с одной стороны, продолжили формирование своего куриального лобби, клиентелы, пользуясь тем, что держали ряд ключевых должностей в доме короля (брат герцога де Гиза, герцог Шарль Майеннский — Главный камергер, герцог Шарль Омальский — Главный распорядитель волчьей охоты), с другой — очень скоро перенесли свою политическую активность в провинции и стали основателями Католической Лиги.

Конечно, король не мог отрешить Генриха де Гиза, его братьев и кузенов от должностей, часть из которых вообще относилась к коронным, равно как не мог заставить их отказаться от них в пользу лояльных ему лиц — слишком велико уже было влияние этой семьи, большой, сплоченной и богатой, обладавшей значительной дворянской клиентелой, способной в одночасье мобилизовать сотни вооруженных людей. Казалось, это влияние еще более увеличится после неожиданной женитьбы короля на Луизе Лотарингской, их родственнице, в феврале 1575 г. Так, во время коронационных торжеств, роль герцога Аквитанского, т. е. первого среди светских пэров, сыграл именно герцог де Гиз, тем самым оттеснив на второй план принца крови герцога де Бурбон-Монпансье[786]. Впрочем, ненадолго: уже в следующем году король своим эдиктом исправил этот церемониальный прецедент (см. § 3). Королева Луиза, совершенно удаленная от государственных дел, а в церемониальном отношении оттесненная на второй план Екатериной Медичи, со временем стала абсолютно преданной интересам своего мужа, порвав с лотарингским кланом в конце 1580-х гг.