Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors

Сегодня полно клиник, где людей от этого лечат, проводят детоксикацию. Я не хочу сказать, что теперь все супер по сравнению с шестидесятыми, не подумай. Нам всем нужна детоксикация от нашего общества высокого давления. Поэтому я употребляю наркотики и алкоголь, в умеренных дозах.

В умеренных.

Джулия превратилась в образцовую домохозяйку, готовила еду, а я таскал все в дом, как пчелка. У нас воцарилась милая, теплая домашняя обстановка и я знаю, у вас с Пэм такое тоже бывало. Ты читал, а она рисовала эскизы для модной одежды. Когда ты был не в запое. Джулия по натуре своей была баба общительная, а еще она обожала животных, так что мы приютили шестерых котов. А ты таскал пиво упаковками по шесть банок. И коньячок. Это когда ты ушел от Пэм и поселился в «Alta Cienega Motel». В жизни блядской и бомжацкой есть свои прелести, верно?

Меня не переставало изумлять, до чего синие у тебя были глаза, и до какой степени расширенные зрачки. Помнишь, я подшутил, что они у тебя, видать, по жизни разъехались — столько кислоты сожрать-то! Я надеялся, что ты припомнишь старые психоделические денечки и слезешь с пробки. Ты только криво усмехнулся. Чувство юмора у тебя тоже подиссякло.

Не до конца, впрочем. Пэм рассказала мне, как однажды она спросила, действительно ли ты вынимал член на сцене в Майями, и ты состроил эту свою рожицу малыша-карандаша и согласно кивнул. Она сказала, что спросила тебя: а зачем? — и ты ответил: «Дорогая, мне просто было интересно посмотреть, как он выглядит в свете прожектора». Очень смешно, Джимбо.