Неистовый [litres][Ruckus]

Я бы писался от счастья, если бы женился на ней в ту ночь, когда мы поднимались вместе в лифте, а рядом со мной крутились Наташа и Кеннеди. Я просто не знал тогда, что это возможно. А теперь, когда мне это известно, мне хотелось решить все как можно скорее. Вишес ошибался. Он всегда говорил, что я слишком люблю разнообразие, чтобы довольствоваться одной девушкой. Но правда заключалась в том, что ни одна из женщин не привлекала мое внимание настолько, что мне бы захотелось перестать их менять. И как только я встретил такую, мне сразу перехотелось заглядывать на сайты знакомств, заниматься сексом втроем и трахаться с незнакомками в грязных барах, чтобы забыться, потому что случайный секс больше не приносил удовольствия. И в отличие от алкоголя, я ни капельки не скучал по этому.

Но вернемся к ужину.

Мы разговаривали и ели. В общем, проводили время с семьей. Родители Рози все еще приставали к ней с уговорами вернуться в Тодос-Сантос, несмотря на то что я доказал, что не полный придурок. Это, похоже, не успокоило их, но, по крайней мере, ее отец перестал смотреть на меня так, словно я каждый час насиловал его дочку.

После ужина нам позвонил Джейми, и мы отправились на джипе Вишеса на север Лос-Анджелеса. Очные встречи совета директоров всегда проходили в офисе. Мы не хотели рисковать и выплескивать свое дерьмо на публике, что случалось довольно часто, когда мы вчетвером оказывались в одном помещении.

Атмосфера в машине накалилась еще до того, как мы перешли к вопросу, из-за которого собрались. Я сидел за рулем, потому что оказался единственным, кто не притрагивался к алкоголю. Вишес сидел рядом с мрачным видом. Наверное, догадывался, о чем мы его попросим – сложил два и два, – а Трент с Джейми заняли задние места и обсуждали футбол.

– Как дела у Луны? – спросил Вишес, когда мы проезжали примерно одиннадцатый километр по пятой автомагистрали.

Все тут же заткнулись, а Трент прочистил горло и посмотрел сначала на Джейми, а затем на меня в зеркало заднего вида.

– Не очень.

– А что случилось?

– Она не ест. Не разговаривает. Не ходит.

– Она же умеет ходить и говорить? – Стоило отдать должное Вишесу, его голос не звучал ни жестко, ни грубо. А вполне обычно.

– Умеет, – встрял в разговор я. – Я сам видел, как она ходила, когда мы приезжали в Тодос-Сантос в августе.

– Хотите знать мое мнение? – Я увидел через зеркало заднего вида, как Трент почесал голову и тяжело вздохнул. – Думаю, у нее депрессия. Я не уверен до конца, что происходит, но мы уже обратились в больницу.

– Мама Трента в Чикаго. – Джеймс встретился взглядом с Вишесом через зеркало. – Она помогает ему с Луной, но его отец не может уехать отсюда. Ему приходится заботиться о собственной матери.

И именно в этот момент я осознал всю сложность жизни. Мы тоже когда-нибудь состаримся. И у меня вдруг возник вопрос, а буду ли я, черт побери, со своими родителями? Потому что мне бы этого хотелось. Это напомнило мне о том, что я обещал отцу заехать к нему после того, как мы закончим собрание в Лос-Анджелесе.