Древнерусское предхристианство [litres]

Греческие миссионеры настойчиво пытались приспособить церковный устав, созданный в ином месте и ином климате, к русской жизни. Петровский пост, первоначально введённый византийцами для славян,[437]начинался через неделю после праздника св. Троицы. В соответствии с лунно-солнечной пасхалией он длился от одной до шести недель (с 18 мая по 29 июня) и завершался в день свв. Петра и Павла, «по молитвам которых предотвращалось зачатие».[438] Таким образом налагался запрет на брачные обряды Купалы и частично Русальницы. Успенский двухнедельный пост, учреждённый в Византии вскоре после крещения Руси, неизменно начинался 1 августа, накануне праздника Зари и новой поры молодёжных призариваний. В XII веке, в память св. Ивана-Многострадального (18 июля), «борца с блудной страстью», был установлен день строгого воздержания, который приходился на самый разгар летнего времени ярей.[439] Монашество клеймило древние обряды, связанные с продлением рода, но ввести естественную жизнь в рамки строгой церковности и юлианского календаря вряд ли было возможно. Насилие встречало внутреннее отторжение, вело к отдалению «народного» православия от «книжно-монашеского».[440]

По уставу Православной церкви небрачными днями считались среда и пятница, воскресенье и главные церковные праздники, включая пасхальную неделю. Сверх того, обязательными для супружеского воздержания являлись три однодневных строгих поста: на Усекновение главы Иоанна Предтечи (29 августа), Воздвиженье (14 сентября) и Крещенский сочельник (5 января). Церковные посты и постные дни, равносильные запретам на брачные отношения, привели к тому, что время зачатия детей сократилось, приблизительно, на 130–150 дней в году (в зависимости от длительности Петровского поста). В течение года дни церковных запретов и разрешений на брачные отношения распределялись значительно равномернее, чем ранее, и новорожденные появлялись на свет на протяжении всех двенадцати месяцев. Однако жизнь на Руси была куда суровее, чем в Византии. Выживаемость детей постепенно увеличивалась в течение столетий, но даже в начале XX века их смертность в России была крайне высока: от болезней и слабости умирал в среднем каждый третий новорожденный.