Древнерусское предхристианство [litres]

Эта гипотеза, требующая дальнейшего археологического и языкового подтверждения, достаточно убедительно объясняет, почему самоназвание русы «русые, светлокожие» столь внезапно всплыло в недрах возникающего государства, именуемого Руськая земля, и столь широко (вплоть до закарпатской Руси) распространилось среди восточных славян. После появления новых данных, изменивших представления о внутренне неоднородной именьковской культуре и её связях с поселениями «поволжских прарусов», взгляды В.В. Седова стали подвергаться критике, усиленной недостатком археологического материала. Однако иной, столь же убедительной концепции до сих пор никем не предложено.

Причина, по которой носители киевской культуры ушли с Поднепровья так далеко на восток неизвестна. Быть может, в отличие от соплеменников, укрывшихся от гуннов на севере, они двигались строго на восход солнца, навстречу обожествлённому свету. Следуя чутью земледельцев, они искали плодородные лесостепи, сходные с покинутыми, и нашли их в Среднем Поволжье. Южнее, где простирались богатые чернозёмы, начиналась смертельно опасная Степь. Не исключено, что пра-русы пришли на Волгу вместе с готами, носителями во многом общей для них черняховской культуры. На Старомайнинском городище (Ульяновская область) со славянскими постройками соседствовали «длинные дома» германцев, а также земляные могилы кочевников.

В Поволжье прарусы вступили в тесное взаимодействие с позднескифскими, угро-финскими, балтскими и тюркскими народностями, позаимствовали от них многие черты быта и материальной культуры. При этом они сохранили родной язык, верования и обряды: почитание свето-огненного божества, сожжение умерших, захоронение их праха на окрестных нивах. Славяне приобщили местные племена к пашенному земледелию, выплавке железа, ремёслам и, по всей вероятности, к своему богатому, гибкому языку. За три столетия непрерывных внутренних перемещений и смешений многоплеменную по происхождению именьковскую археологическую культуру сплавили невещественные начала: язык и воля. В совместной защите от врагов возникла внутренне единая народность, принявшая праславянское самоназвание русы,[451] в недрах которой зародилось особое сословие потомственных воинов – прообраз средневекового казачества.

Более шести сотен уже найденных археологами селищ именьковцев располагались, в основном, на границах лесов, родовыми гнёздами, нередко с городищем на речном мысу. Подобно жителям Поднепровья, именьковцы обитали преимущественно в срубных квадратных или прямоугольных полуземлянках с серединным столбом, четырёхскатной кровлей и открытым очагом. Они охотились на лося, зайца, бобра и медведя, разводили лошадей, крупный и мелкий скот, возделывали просо, ячмень, полбу, использовали серпы и косы, а в земледелии – плуги с наральником «приднепровского типа». Изделия именьковцев из железа, меди, бронзы, оружие (топоры, мечи, наконечники копий и стрел) и глиняная посуда были почти лишены украшений, но отличались высоким качеством. Их археологическое наследие III–VII веков выделяется на фоне восточнославянского ярко выраженным смешанным типом, богатством и признаками более зрелой культуры. Об этом свидетельствуют находки в ареале Сиделькино-Тимяшево, на городищах Кондурча, Лбище, Переволоки, Старая Майна, Ош-Пандо-Нерь, Новая Беденьга и др.