Рассказы затонувших кораблей

Первая направилась в южную часть Балтики и торпедировала в районе Гдыни транспорт «Холланд», вторая выбрала позицию в районе Эланда, поджидая суда, двигавшиеся в Кальмарский пролив. 13 октября «щука» встретила караван судов, шедших в южном направлении, и торпедировала самое крупное из них — пароход «Балтенланд», направлявшийся из Финляндии в Германию с грузом древесины. Легкое содержимое трюмов спасло судно от гибели. Древесина удержала его на плаву, несмотря на огромную пробоину. Горящий «Балтенланд» понесло к берегу, и он сел на мель в районе Вэстервика. Шведские власти впервые обнаружили, что Советский Союз начал подводную войну: найденные в судне обломки торпеды были с надписями на русском языке.

Этот инцидент не привел к дипломатическому конфликту, поскольку шведские суда во время рейда «щуки» не пострадали.

Однако следующий год стал трагическим для шведского торгового флота.

Ленинград удалось удержать, и подводные лодки начали готовиться к новому масштабному наступлению. Сотни моряков-подводников, защищавших город в окопах, были отозваны с фронта, ценой огромных усилий удалось привести в относительную боеготовность тридцать субмарин. Хотя военные не умирали от голода, как гражданское население блокадного города, они тоже голодали, и это не могло не сказаться на качестве экипажей. В люки подлодок, вмерзших в лед у причалов Кронштадта и набережных Ленинграда, спускались дистрофики, единственным питанием которых зимой 1941–42 годов были 300–400 граммов хлеба в день.

Когда сошел лед, стали отрабатывать погружения и торпедные стрельбы, но настоящей учебой это назвать было нельзя. Погружения приходилось проводить на Неве между Литейным и Охтинским мостами, где глубины не превышали двадцати метров. С торпедными стрельбами дело обстояло еще хуже: свободным оставался лишь мелководный клочок возле Кронштадта, который ежедневно обстреливала дальнобойная немецкая артиллерия и бомбили самолеты.