Рассказы затонувших кораблей

Офицер подводной лодки С-7 Алексей Гаран с портретом своей жены перед походом к берегам Швеции 12.10.1942 года. Больше они никогда не увидятся.

Но уступить новым требованиям Берлина — значило поставить Швецию на грань вовлечения в войну на стороне Германии. Одно дело — разрешить перевозку войск в уже покоренную Норвегию, и другое — предоставить коридор для удара по России. Ни правительство, ни парламент не хотели втягивать страну в европейскую схватку.

С другой стороны, многие полагали, что следовало уступить и на этот раз — иначе немцы начнут переброску войск самостоятельно, а это — война.

Пер Альбин предоставил риксдагу решать судьбу страны. Парламентарии голосовали дважды, и лишь на второй раз большинство склонилось к тому, что дивизию все же следует пропустить.

Эшелоны с солдатами Вермахта двинулись на Восток, но Швеции и на этот раз удалось сохранить нейтралитет. Война мгновенно приобрела такой масштаб и ожесточенность, что и Москва, и Лондон не придали значения очередной шведской уступке Берлину.

Первый же удар по России оказался почти смертельным. Газеты писали об окруженных и разбитых русских армиях, о сотнях тысячах пленных и десятках захваченных городов. Уже к осени немецкие войска стояли у Москвы, вот-вот должен был пасть Ленинград, оказавшийся в блокаде.

Финляндия и Германия контролировали все восточное побережье Балтики, объявленной Геббельсом «морем мира». Судам угрожали разве что мины, изредка сбрасываемые англичанами с самолетов в самой южной части Балтики. Остатки русского Балтийского флота, разгромленного во время ухода с баз в Прибалтике, были заперты в Кронштадте. Финский залив в самом узком его месте перегородили минными полями, а по берегам на всем его четырехсоткилометровом протяжении были расположены немецкие и финские посты наблюдения, артиллерийские батареи, аэродромы и военно-морские базы. Суда с рудой, лесом и шарикоподшипниками из Люлео и Окселесунда шли в Германию совершенно открыто, ярко освещенные и безо всякого сопровождения. Территориальные воды Швеции на Балтике в районе трехмильной зоны считались наименее опасными для морских грузовых перевозок. Об этом говорили даже надбавки за риск, которые получали команды шведских судов. В Северном море и ряде районов Северной Атлантики надбавка составляла 250 процентов, в международных водах Балтики эта сумма уменьшалась до 125 процентов, а при движении в пределах шведской трехмильной зоны экипажи могли рассчитывать лишь на 65-процентную прибавку к своей зарплате. Даже если бы советский бомбардировщик или подлодка сумели пробраться на Балтику, ставшую внутренним германским морем, шведские суда находились под защитой своего нейтралитета. На их бортах и палубах огромными буквами было написано «SVERIGE» и нарисованы шведские флаги. Бои шли на востоке, но их грохот не доносился до западной части Балтики. О том, что идет война, напоминали лишь редкие взрывы на минных полях, которыми немецкие тральщики разделили все море на три части. Одна линия шла от южной части Эланда до Мемеля, нынешней Клайпеды, вторая была проложена между южной оконечностью Сконе и немецким побережьем, пересекая Борнхольм.