Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

С другой стороны, Миних предлагал Бестужеву-Рюмину целую серию собственных «проэктов», которые он мог бы осуществить на благо империи, если бы только государыня дала ему шанс проявить на деле его верноподданническое рвение. В своих письмах из ссылки он пытается привлечь внимание императрицы описаниями неисчислимых благ, которые могут воспоследовать из его проектов, но не раскрывает при этом детали своих предложений. Предложения эти обосновывались ссылками на авторитет Петра I – как утверждал Миних, все они якобы восходили своими корнями к замыслам великого монарха. В письме к Бестужеву-Рюмину в 1744 году Миних перечисляет три «всеподданнейшия важныя представления», уже направленные им ранее в столицу: первое «о безопасности Турецких и Татарских границ», второе «о начавшемся при Петре Великом на Невских порогах, близ Тосны, весьма полезном канале» и третье – «каким образом от болезней при напольных полках и гарнизонах отчасти предостерегаться, а отчасти и больным облегчительные способы изыскивать». Теперь Миних предлагал новые проекты, которые он мог бы осуществить во славу Елизаветы, если бы только она вернула ему свободу: «или канальное строение от Петербурга до Петергофа, или же главный госпиталь под именем: Госпиталь святыя Елисаветы, или оба те строения вместе», строительство укрепленной линии на юге, сочинение «новой системы фортификации» (он и в самом деле работал над таким текстом в 1746 году). Если же ему не будет позволено вернуться на действительную службу, то он был готов предоставить описание надежного способа, которым «с Божеским вспоможением Турки и Татары Российскою славною армиею всегда побиты быть могут». Во всех этих предложениях подразумевалось, что благодаря своим уникальным знаниям и способностям он один только и может их реализовать. Описывались эти предложения в терминах достаточно расплывчатых или даже таинственных: например, Миних упоминает «один из приятнейших Петра Великаго проэктов, о котором я за краткостию времени здесь упомянуть и припамятовать не могу». Разумеется, не упускает он и возможности упомянуть свои предыдущие достижения, от достройки Ладожского канала – Миних напоминает читателю о тех громадных суммах, которые этот канал ежегодно экономил казне благодаря сокращению транспортных издержек, – до починки крепостей по всей империи и, конечно, о победах над турками685.

Эти же темы развиваются Минихом и в его последующих письмах Елизавете. Его новые предложения предполагали «придание благообразия» Кронштадту и Санкт-Петербургу с окрестностями. Миних уверял, что благодаря его усилиям все пространство от Кронштадта до самой Ладоги покроется «городами, замками, дворцами, увеселительными и загородными домами, садами, парками, фермами». Саму Елизавету он обещал прокатить «в прекрасной яхте в сопровождении сотни шлюпок» по каналу, который будет построен от Летнего дворца в столице до самого Царского Села. Разумеется, все эти предполагаемые улучшения были якобы основаны на замыслах самого Петра I, знать о которых посчастливилось лишь одному Миниху. Дополнительно упоминались еще «два проекта славной памяти Петра Великого, относящиеся до безопасности империи и верных подданных», ни детали, ни даже характер которых, конечно же, в письме не раскрывались. Предсказуемо он уверял, что «никто кроме меня не в состоянии обнаружить и устранить все трудности и неудобства столь обширного и величавого предприятия». Миниху требовалось лишь одно – возможность лично предстать перед императрицей: услышав его, она немедленно признала бы чистоту и благородство его помыслов, увидела его искреннюю преданность и основательность его проектов – и ей оставалось бы только сожалеть о тех напрасно потраченных годах, которые он провел в ссылке686.