Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Глава 6

ЩЕГОЛИ, ФАВОРИТЫ И ДРУГИЕ РЕФОРМАТОРЫ ШКОЛ, 1740–1750-Е ГОДЫ

Основанная в Париже в 1751 году Военная школа (École Militaire) примечательна не только тем, что это было первое училище такого рода во Франции, но и тем, что она сыграла некоторую роль в рождении легендарного Паноптикона. Именно во время посещения импозантного здания École, строгие геометрические формы которого и сегодня украшают Марсово поле, прямо напротив Эйфелевой башни, Самюэлю Бентаму якобы пришла в голову идея паноптической модели, воплотившей в себе, согласно Мишелю Фуко, саму сущность модерной, «дисциплинарной» власти689. Исследуя происхождение этой модели, Фуко, однако, не стал упоминать или, возможно, не знал о том, что основатель École Жозеф Пари-Дюверне (1684–1770) называл образцом для своего училища именно Кадетский корпус в Санкт-Петербурге. Пари-Дюверне не утверждал, правда, что заимствовал в России саму идею военной школы: напротив, он настаивал, что лишь претворяет в жизнь задумки, сформулированные его покойным братом еще в 1725 году. Тем не менее обращаясь к Людовику XV, прожектер прямо заявляет, что «среди всех образцов, которые можно взять для создания [École Militaire], нет лучшего, чем Кадетская школа в Петербурге, основанная в 1732 году фельдмаршалом фон Минихом». И хотя он не объясняет, чем же именно ему так приглянулась эта модель, Пари-Дюверне представил в своем меморандуме королю пространное и довольно точное описание русского училища690.

École Militaire была основана вскоре после Войны за австрийское наследство, так что логично было бы объяснить ее появление практическими нуждами армии, ее потребностью в лучше – или как-то иначе – обученных офицерах. Пари-Дюверне, однако, вовсе не был военным-практиком, который пришел к выводу о необходимости новых методов подготовки офицеров на основании своего боевого опыта. Наоборот, он был предпринимателем, причем в самом прямом смысле этого слова, влиятельным и богатым финансистом и армейским поставщиком. Он также был давним покровителем мадам де Помпадур, которой он, возможно, помог изначально получить доступ к королю и которая, в свою очередь, поддержала его школьную инициативу. Для нее этот проект стал способом удержать внимание монарха: дело в том, что как раз в 1750 году их отношения перешли в платоническую стадию, и роль королевской любовницы она сменила на роль наперсницы, посредницы между королем и придворными и покровительницы искусств. Что не менее существенно, этот проект был для нее и способом поставить себя вровень с мадам де Ментенон, легендарной фавориткой Людовика XIV и основательницей Сен-Сира, пансиона для неимущих дворянских девиц. Для самого же монарха была важна параллель с другим проектом времен Людовика XIV, а именно, с расположенным неподалеку Домом инвалидов: сооружение École давало ему шанс сравняться с «королем-солнцем», возможно, даже превзойти его, – а также произвести благоприятное впечатление на парижан, недовольных не слишком выигрышными для Франции условиями Ахенского мира. Что до Пари-Дюверне, то он стал первым интендантом нового учебного заведения691.