Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

И в самом деле, несмотря на очевидный успех Кадетского корпуса, его пример поначалу никак не повлиял на финансирование или организацию других существовавших в империи училищ. К 1730-м, правда, школы прочно вошли в состав военно-административной инфраструктуры: подобно другим воинским частям, они теперь обязательно имели штаты, устанавливающие численность офицеров, преподавателей и учащихся, а также объем выделяемого им финансирования. В остальном же учебные заведения сохраняли свое петровское устройство. В морских училищах в особенности тон задавали два опытных, уважаемых преподавателя – Магницкий в Москве и Фархварсон в Санкт-Петербурге; их почти одновременная смерть в 1739 году создала административный вакуум, который очень наглядно подчеркивал персоналистский, полуформальный характер этих учреждений.

К моменту восшествия на престол Елизаветы в 1741 году в России, помимо морских училищ, имелись также три специализированных технических учебных заведения, а именно, артиллерийская школа в Москве и артиллерийская и инженерная школы в Санкт-Петербурге694. Первую из них впоследствии описывал в своих записках ее выпускник, майор Михаил Данилов: по его мнению, школа по состоянию на 1736 год не имела «ни порядка, ни учреждения, ни смотрения». Соответственно, большинство учеников, определенных в школу Герольдмейстерской конторой, вскоре разбрелись кто куда: «разошлось оное большое собрание, без позволения школьного начальства, по разным местам в настоящую службу, куда кто хотел записались». Данилов особенно упирает на «великий тогда недостаток в оной школе <…> в учителях». Преподавателем был штык-юнкер Алабушев, который «тогда содержался в смертном убийстве третий раз под арестом, <…> был вздорный, пьяный и весьма неприличный быть учителем благородному юношеству»; кроме него, в наличии были лишь двое «подмастерьев… из пушкарских детей», преподававшие основы арифметики. Неформальность школьных порядков подчеркивает и наличие у Алабушева собственных, приватных учеников, которые ходили в школу, не будучи в нее записанными; Данилов описывает их как дополнительный источник хаоса, поскольку ученики эти имели обыкновение бродить из класса в класс и устраивать «шалости». «Порядок получше» наступил в школе со сменой учителя: капитан Гринков «человек был как прилежный, так и копотливый, и был великий заика», а его опытность в артиллерийском деле была видна из отсутствия у него левой руки по локоть, потерянной в бою. Новый учитель, среди прочего, «вперял в учеников охоту учиться, с обещанием чести, и довел до того, что его старанием несколько человек из учеников пожалованы были в артиллерию сержантами и унтер-офицерами»695.