Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»

Плакат с таким призывом, описанный Михаилом Зощенко в рассказе «Землетрясение»[521], как нельзя лучше отразил общее, весьма политизированное направление деятельности советских идеологов трезвого быта. Следует заметить, что советская власть, одной рукой открывшая дорогу спаиванию населения дешевой водкой, другой пыталась расставить на ней дорожные знаки и принимала меры к ограждению от пьянства. Последние, конечно, возымели некоторое действие, хотя не столь значительное, как ожидалось. Дело в том, что позиция властей по отношению к пьянству была двойственной: с одной стороны, его негативные социальные последствия были очевидны, а с другой стороны, доходы с питей были важной статьей бюджета. Поэтому задачу борьбы с пьянством переложили на плечи общественности. Это позволяло в случае необходимости совершить резкий поворот в алкогольной политике в противоположную сторону или, по крайней мере, контролировать антиалкогольную кампанию со стороны, придавая ей нужную направленность и остроту.

Первые шаги «мягкой» антиалкогольной кампании практически совпали с отменой «сухого закона». Вот образчик типичного агитационного представления тех лет на тему «Суд над наборщиком», посвященного актуальной теме пьянства. «Революционный суд скор, но справедлив». По предложению представителя лиги «Время» на суде над наборщиком, который пьяным явился на работу, было решено «предварительного опроса не производить», а сразу перейти к «заслушиванию обвинительного акта». Несмотря на прочувствованное последнее слово «обвиняемого» («Верно, пил я. Отчего пил – не знаю. Больше за компанию. Клуб я свой подвел, что не явился.

Слушал я обвинителя и решил – больше пить не буду. Прошу у товарищей простить меня»), решение суда было суровым, насколько оно могло быть таковым по отношению к собрату по классу. С одной стороны, приговор предусматривал исключение «из профсоюза и клуба, как антиобщественный элемент», но, с другой, «раскаяние и обещание не пить дает возможность приговор считать условным в течение года»[522].

Хотя в Тезисах ЦК ВКП(б) «О борьбе с пьянством» (июнь 1926 года) злоупотребление спиртным по-прежнему считалось «наследием старого быта», к числу причин, вызывающих пьянство, были отнесены не только «буржуазная идеология», но и «нэпманская стихия». Подобная увязка добавляла борьбе с пьянством недостающую ей классовую составляющую, и к тому же оставляла возможности маневра в случае свертывания нэпа. Коль скоро будет удалена «основная причина» алкоголизма, «следствие» исчезнет автоматически. Другими словами, в новых условиях расширение выпуска водки как источника средств ускоренной индустриализации, не представляло собой опасности.