Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

Второй фактор — реакция евреев на кризис — связан с автономизмом, самоорганизацией и в конечном счете с обретением власти. Среди хаоса войны влиятельные петроградские евреи-либералы предприняли титанические усилия, чтобы организовать помощь жертвам военных действий. Помимо необходимости расширить деятельность ЕКОПО за рамки простой благотворительности, руководители ЕКОПО — в массе своей участники Ковенского совещания — воспользовались возможностью создать общероссийский орган еврейского самоуправления с широчайшими обязанностями и сильным центром в столице. В целом массовые перемещения гражданских лиц во время войны и межэтнические отношения в городах, куда стекались беженцы, ускорили рост самосознания среди меньшинств, и евреи не стали исключением в этом процессе[754]. Если ранее российские либералы-евреи, такие как Слиозберг, способствовали деятельности общин, но опасались сепаратизма, к которому она могла бы привести, то война положила конец опасениям такого рода. Российские власти не просто прекратили интеграцию евреев в общество, а сознательно объявили евреев предателями.

Два эти фактора учитываются в любом анализе различий между «общественностью» (еврейская политическая элита, интеллигенты, активисты общин) и основной частью еврейского населения. ЕКОПО сам по себе не имел отношения к национально-демократическому движению, однако одной из официальных задач ЕКОПО была подготовка евреев к самопомощи и самоуправлению. Более того, его руководители ясно ощущали потребность преодолеть разрыв с массами, а еврейские интеллигенты направили огромные усилия на эту задачу в судьбоносный момент истории. Обсуждение туманного будущего и роли в нем еврейской интеллигенции не утихало в годы войны. Например, в докладе в Еврейском историко-этнографическом обществе в феврале 1915 года Дубнов вновь затронул тему еврейского национального вопроса в Польше и России в прошлом и настоящем. Он снова высказал свои исторические и политические соображения о необходимости синтеза средневековой национальной автономии без прав личности — и западной модели, в которой национальные права приносятся в жертву гражданской эмансипации. В обсуждении доклада Дубнова Винавер поднял вопрос об ассимиляции руководителей польского еврейства в XIX веке. По его представлениям, отречение польской еврейской интеллигенции от своего народа привело к тому, что в XX веке польское еврейство утратило лидеров. Винавер (родившийся в Варшаве) доказывал, что продолжающееся и поныне отречение польских еврейских интеллектуалов от своих корней идет «вразрез с историей и этнографией» и в итоге интеллигенты «целиком отделились от массы»[755]. Оказалось, что Винавер, самый влиятельный еврей-кадет России, вдруг стал выступать против ассимиляции в тех же выражениях, в каких раньше националисты осуждали его самого и его единомышленников. И хотя Винавер полагал, что конституционный строй в России даст возможность для эмансипации российского еврейства и сохранения при этом национальной и духовной культуры, ему по-прежнему было неясно, какую форму примет национально-культурное самоопределение еврейского народа[756].