Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи
- Автор: Айрапетов Олег Рудольфович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-906914-73-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи». Краткое содержание книги:
Автор уделяет внимание как государственным деяниям Н. Н. Обручева, которого современники называли «русским Мольтке», так и его незаурядным личностным качествам. Портрет нашего прославленного соотечественника дан на фоне исторической эпохи, охватившей время правления четырех императоров.
В Европе в этот год вообще очень активно «маневрировали». «Военный сборник» не без оснований отмечал, что 1879 год «…для больших европейских армий, кроме английской, был годом мирной деятельности на почве всесторонней подготовки к войне»1142. В маневрах французской армии, за которыми наблюдал Обручев, принимали участие семь корпусов и две отдельные кавалерийские дивизии. Маневры продолжались 13 дней1143. Это была внушительная демонстрация возрождающейся военной мощи.
Тем не менее Обручев резко отрицательно оценил перспективы и выгоды союза с Францией, и прежде всего из-за внутренней ее нестабильности: «Посещая часто Францию, я никогда не видел ее в таком положении, как ныне. Смятение в умах невероятное. Желали-желали республики: но стали в ее главе буржуа-адвокаты, и для большинства общества она сделалась противной, ненавистной»1144. Ни многолетний глава МИД В. Г. Ваддингтон, ни лидер республиканцев Л. Гамбетта, по мнению Обручева, не пользуются доверием и поддержкой страны. С амнистией и возвращением ссыльных растет опасность «коммунистических движений»1145. Политический строй Франции нестабилен.
Начало 1879 года подтверждало правильность выводов Обручева – в январе произошел очередной конфликт президента Республики маршала Патриса Мак-Магона с палатой депутатов (320 республиканцев и 210 монархистов). Он вынужден был подать в отставку, и Третья республика обрела второго президента – республиканца Жюля Греви. Обручев считал, что новое французское правительство думает только об улучшении своих отношений с Германией и больше всего дорожит дружбой с Англией: «По временам оно обращается и в нашу сторону с мыслью, не пригодится ли все в случае опасности! Но пока оно не уверено ни в себе, ни в нации, с ним едва ли возможно установление каких-либо прочных связей. Почва слишком зыбка и работать на ней можно лишь с крайней осторожностью»1146.
Таким образом, в начале пути, который через дюжину лет приведет Обручева к листу военной конвенции с Францией, он энергично выступил против этого союза. Свидетельство Бисмарка о «французской» интриге, в которую якобы вошли после Берлина Горчаков, Ванновский и Обручев1147, явно не выдерживает критики, хотя антигерманские настроения Николая Николаевича, человека, который в 1878 году, до заключения Сан-Стефано, считал необходимым предварительным условием мира с Турцией занятие Босфора и Дарданелл1148, то есть стоявшего на более радикальных позициях, чем Игнатьев; антигерманские настроения такого человека после Берлинского конгресса не вызывают сомнения. Однако эти настроения отнюдь не делали Обручева сторонником ненадежного в его глазах союза. Сведения о профранцузских настроениях Обручева в 1879 году, о которых упоминает Бисмарк, имеют ненадежное, на мой взгляд, происхождение.
Министр иностранных дел Франции полуофициальным образом информировал Бисмарка о том, что он, Ваддингтон, отвергнул предложенный ему Россией союз, а Обручев во время пребывания во Франции пытался «завязать связи с французским правительством… Обручев положительно отвергает это ложное на него показание Ваддингтона…»1149
История с маневрами имеет в качестве источника того же Бисмарка и австро-венгерского канцлера Андраши. Александр II вовсе не стремился к ухудшению отношений с Германией, а без санкции императора предложения, приписываемые Обручеву, просто не могли иметь место. В пользу французского союза не высказывался и Милютин – самый влиятельный из русских министров в период 1879–1881 годов. Даже такой известный франкофил, как кн. Горчаков, придерживался политики «свободных рук»1150. С другой стороны, немцы и австрийцы шли к заключению союза, которое состоялось 7 октября 1879 года. В этой ситуации Бисмарку крайне выгодны были любые, пусть и фальшивые, свидетельства о сближении России и Франции, поскольку они оправдывали поворот в сторону ухудшения традиционно дружественных русско-германских отношений. Таковые свидетельства, естественно, нашлись в изобилии.
8 сентября 1879 года гр. Андраши упомянул в разговоре с германским послом в Вене принцем Генрихом фон Рейссом, что Петербург активно ищет себе союзников в Париже и Риме. Рейс немедленно телеграфировал об этом в Берлин. 10 сентября Бисмарк сделал соответствующий запрос послу Германии в Париже кн. Хлодвигу Гогенлоэ. Тот отвечал: «Прямых предложений касательно русско-французского союза сделано не было. Но возможны намеки в частных беседах между Ваддингтоном и русскими дипломатами. Россия также работает в пользу союза при помощи преданных ей газет „France“ и „Estafette“, а так как Ваддингтон не склонен к такому союзу, то и против министра»1151. Ваддингтон, министр иностранных дел Франции, которого метко называли англичанином по рождению и пруссаком из страха, опять-таки по словам Бисмарка, сообщил ему о русском зондаже (любопытно, что сам Ваддингтон позже неоднократно отрицал приписываемые ему утверждения, будто русские искали союза с Францией)1152.