Автобиография Элис Би Токлас
- Автор: Стайн Гертруда
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: Азбука-классика
- ISBN: 5-352-01608-0
- Переводчик: Вадим Юрьевич Михайлин
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Автобиография Элис Би Токлас». Краткое содержание книги:
Эта фальшивая автобиография, написанная от лица многолетней подруги и любовницы Гертруды Стайн, нарушает все правила грамматики и правила самой жизни, однако она принесла писательнице заслуженную славу.
Писатели и художники, деятели культуры, чьими усилиями было «сформировано выражение лица» ХХ века, пройдут чередой по страницам этой книги. Этот роман можно читать по-разному — как художественный справочник и путеводитель по авангардным мастерским и подмосткам Парижа, как историческое повествование и, наконец, как психологический и стилистический шедевр.
Все его друзья писали с него портреты и портретов было много и он держал их дома.
Среди прочих был один который написал один из русских братьев и еще один кисти молодого англичанина. Гертруду Стайн ни один из этих портретов особо не заинтересовал.
Но там был этюд руки кисти молодого англичанина он ей не понравился но она его запомнила.
В то время все вдруг с головой ушли каждый в свои дела. Вирджил Томсон попросил Гертруду Стайн написать для него либретто Из всех святых она всегда сильнее прочих любила двух, святую Терезу Авильскую и Игнатия Лойолу, и она сказала что напишет ему либретто об этих двух святых. Она села за работу и работала над текстом не вставая всю весну и наконец закончила Четверых святых[184] и отдала Вирджилу Томсону чтоб он положил слова на музыку. Он так и сделал. И опера вышла чрезвычайно интересная с точки зрения слов и музыки тоже.
И каждое лето мы неизменно ездили все в ту же гостиницу в Белле. И за это время мы настолько привязались к этой местности, и все время все та же долина речки Роны, и к местным людям, и к местным деревьям, и к местным волам, что начали подыскивать себе дом. Однажды на противоположной стороне долины мы увидели дом нашей мечты. Пойди и спроси вон того крестьянина чей это дом, сказала мне Гертруда Стайн. Я сказала, бред какой такой солидный дом там наверняка живут люди. Пойди и спроси его, сказала она. Я пошла и спросила очень неохотно Он сказал, ну в общем да, можно сказать что дом сдается, хозяйка у него совсем девчонка, вся семья у нее померла а там сейчас вроде квартирует лейтенант у них полк стоит в Белле, но насколько я понимаю их вроде собираются куда-то переводить. Вы сходите и поговорите с агентом по недвижимости Мы так и сделали. Агент оказался очень милый пожилой крестьянин который постоянно говорил нам allez doucement, не торопитесь. Мы так и делали. У нас была предварительная договоренность на этот дом, который мы ни разу не видели вблизи а только с другой стороны долины, как только лейтенант съедет с квартиры. Наконец три года назад лейтенант уехал в Марокко и мы сняли дом так и не взглянув на него вблизи но с тех пор он нравится нам все больше и больше.
Еще когда мы жили в гостинице, к нам приехала однажды Натали Барни[185], пообедать, и привезла с собой нескольких подруг, и в том числе герцогиню де Клермон-Тоннер. Они с Гертрудой Стайн были друг от друга в полном восторге и это их знакомство привело к множеству весьма приятных последствий, но об этом позже.
Но вернемся к художникам. Вскоре после того как либретто было дописано и незадолго до отъезда из Парижа мы попали на выставку картин в галерее Бонжан. Там мы познакомились с одним из русских братьев, с Женей Берманом, и Гертруда Стайн сочла что его картины не лишены интереса. Она отправилась с ним вместе к нему в студию и посмотрела все что он когда-либо написал. Ей показалось что чистая идея видна здесь значительно более четко чем у двух других художников которые уж точно никак не создали нового направления в живописи, могло так статься что идея принадлежала именно ему. Вот она его и спросила, рассказав ему прежде историю своих мытарств как она ее вообще тогда рассказывала всякому кто готов был слушать, не он ли был автор идеи. Он ответил с понимающей такой про себя улыбкой что с его точки зрения именно так все и было. Она никак не была уверена что он не прав. Он приехал к нам в гости в Билиньян и мало-помалу она пришла к выводу что хоть он и был очень сильный художник он был слишком слабый художник чтобы стать творцом идеи. И поиск начался с начала.
И опять-таки перед самым отъездом из Парижа в той же самой картинной галерее ей попалась на глаза картина и на ней поэт у водопада. Кто ее написал, спросила она. Один молодой англичанин, Фрэнсис Роуз, был ответ. Ах да меня он не интересует. А я и говорю сколько же она стоила эта картина. Сущие пустяки. Гертруда Стайн часто повторяет что картина стоит либо триста франков либо триста тысяч франков. Эту она купила за триста франков и мы уехали на лето на юг.
184
Полное название оперы — «Четверо святых в трех актах». Премьера состоялась в 1934 году на Бродвее (постановка Джона Хаусмана). Спектакль имел колоссальный успех, аншлаг следовал за аншлагом, что во многом можно объяснить сознательной установкой Томсона на эксплуатацию «наложенных» друг на друга стереотипных, но несовместимых в тогдашней культурной модели музыкальных, оформительских, постановочных и тд. приемов. Авангард здесь был слегка причесан и шокировал скорее формой, нежели содержанием. Именно по этой причине Томсон доверил разработку сценографии и костюмов не Пикассо, как планировалось изначально, а довольно эксцентричной, но никак не гениальной американской художнице Флорин Стетхаймер, чье творчество он сам воспринимал как «высочайшего класса кич». По этой же причине танцы ставил не гениальный Баланчин, а Фредерик Эштон, с которым Томсон случайно познакомился в одном из лондонских салонов. Исполнителей Томсон набрал из церковных хоров и из гарлемских ночных клубов «Непроницаемый» — особенно на слух — текст Гертруды Стайн с окказиональными перлами вроде «Pigeons in the grass alas» как нельзя лучше соответствовал исходной задаче композитора, который и сам с готовностью оперировал «ready-made» музыкальным материалом, начиная от баптистских гимнов и заканчивая детскими песенками («Jingle Bells»).
185
Одна из самых известных в послевоенном Париже лесбиянок, ее салон отличался демонстративностью поведения завсегдатаев и стремлением шокировать «безнадежных натуралов».