Автобиография Элис Би Токлас

Итак лекция была написана но тут же возникала следующая проблема как ее читать. Каждый считал своим долгом дать ей совет. Она читала ее всем кто приходил к нам в дом а некоторые читали ее сами вслух ей в ответ. Как раз в то время в Париже оказался Причард и они с Эмили Чэдбурн давали ей советы и слушали как она читает. Причард показал ей как читать лекцию в чисто английской манере а Эмили Чэдбурн была обеими руками за чисто американскую манеру а Гертруда Стайн была вся на нервах так что у нее вообще не было ровным счетом никакой манеры. Однажды вечером мы пошли к Натали Барни. И там у нее был чрезвычайно старый и чрезвычайно достопочтенный профессор истории. Натали Барни попросила его объяснить Гертруде Стайн как нужно читать лекции.

Говорите так быстро как вы только можете и ни за что не поднимайте глаз, таков был его совет. Причард советовал говорить как можно медленней и ни за что не опускать глаз.

Короче говоря я заказала для Гертруды Стайн новое платье и новую шляпу и в самом начале весны мы отправились в Лондон.

Дело было весной двадцать шестого года и в Англии по-прежнему были строгости насчет паспортов. У нас с паспортами все было в порядке но Гертруда Стайн терпеть не может отвечать на вопросы всяких чиновников, она всегда начинает нервничать а ввиду предстоящей лекции настроение у нее и без того было не самое безоблачное.

По сей причине я взяла оба паспорта и спустилась вниз пообщаться с чиновниками.

Так, сказал один из них, а где же мисс Гертруда Стайн? На борту, ответила я, ей не хочется спускаться. Ей не хочется спускаться, повторил он, н-да тут она права, ей не хочется спускаться, и он расписался везде где нужно. Ну а потом мы приехали в Лондон. Эдит Ситуэлл устроила нам вечеринку а потом то же самое сделал ее брат Осберт[190]. Осберт стал для Гертруды Стайн главным ее утешением. Он настолько глубоко и полно понимал все возможные поводы по которым человек может нервничать что как только он пришел к ней в гостиницу сел с нею рядом и принялся описывать все возможные муки выхода на сцену которые в равной степени страшны и ему и ей и она совершенно успокоилась. Ей всегда очень нравился Осберт. Она часто повторяла что он вроде королевского дядьки. Он был всегда такой милый заботливый безответственный суетливый и совершенно невозмутимый каким и должен быть дядька всякого порядочного английского короля.

Наконец во второй половине дня мы приехали в Кембридж, нас угостили чаем а потом был ужин с президентом литературного общества и с несколькими его друзьями. Все было очень мило а после ужина мы все прошли в зал. Аудитория была смешанная, и мужчины и женщины. Вскоре Гертруда Стайн почувствовала себя совершенно свободно, лекция прошла на ура, мужчины задали потом целую кучу вопросов и вообще были все просто в восторге. Женщины сидели молча. Гертруда Стайн терялась в догадках насчет так положено или им просто не хотелось открывать рта.