Автобиография Элис Би Токлас

Поначалу Гертруду Стайн не заинтересовала эта группа художников сама по себе а заинтересовал только этот русский. Этот интерес становился все более и более серьезным а потом ее стало одолевать беспокойство. Положим, говорила она, что те импульсы благодаря которым рождаются новые направления в литературе и искусстве не иссякли и вот на наших глазах рождается очередное новое течение; но для того чтобы уловить эти импульсы и творить с их помощью и претворить их в нечто особенное нужна мощнейшая творческая энергия. А как раз ее у этого русского нет и не было. Однако идея, совершенно свежая творческая идея налицо.

Откуда она взялась. Гертруда Стайн часто говорит молодым художникам когда те жалуются что она изменила свое отношение к их творчеству, дело не в том что я иначе  стала думать о той или иной картине, картины сами растворяются в стене, и я их просто больше не вижу а потому конечно же приходится выставлять их за дверь.

Тем временем как я уже сказала Джордж Антейл привел к нам в гости Вирджила Томсона и Вирджил Томсон с Гертрудой Стайн стали друзьями и виделись друг с другом очень часто. Вирджил Томсон положил на музыку несколько вещей Гертруды Стайн, Сьюзи Асадо, Пресиосийю и Заглавные большие. Гертруду Стайн очень интересовала музыка Вирджила Томсона. Он вне всякого сомнения понял Сати и у него было совершенно самостоятельное представление о просодии. Он многое понимал в творчестве Гертруды Стайн, ему даже по ночам снилось что есть там что-то такое чего он не понимает но в целом ему вполне хватало того что он понял. Ей очень нравилось слушать собственные тексты положенные на музыку. Они виделись друг с другом очень часто.

У Вирджила в комнате висело множество работ Кристиана Берара и Гертруда Стайн часто их рассматривала. И никак не могла понять что же она все-таки о них думает.

Они с Вирджилом Томсоном могли до бесконечности их обсуждать. Вирджил говорил что он ничего не понимает в живописи но эти картины ему кажутся просто замечательными. А Гертруда Стайн рассказала ему про то что новое направление ставит ее в тупик и творческая мощь которая за ним угадывается явно принадлежит не этому русскому. Вирджил ей на это сказал что он с ней вполне согласен и что он убежден что все дело тут в Бебе Бераре, нареченном при рождении Кристиан. Она сказала что может он и прав но ее берет сомнение. О картинах Берара она говорила так, в них уже как будто видишь нечто особенное а потом раз и нет ничего. И объясняла Вирджилу, что католическая церковь четко различает истерика от святого. И в искусстве то же самое. Обостренную чувствительность истерика очень легко принять за способность к творчеству, но истинному творчеству свойственно мощное личностное начало а это уже совсем другое дело. Гертруда Стайн склонялась к мнению что как художник Берар скорей истерик нежели святой. В это время она опять и с новым рвением взялась писать портреты и для того, чтоб прояснилось, говоря ее словами, в голове, написала портреты русского и француза. Тем временем через Вирджила Томсона она познакомилась с молодым французом по имени Жорж Гюне. Они с Гертрудой Стайн очень друг к другу привязались. Ему нравилось как звучат ее тексты а потом ему нравился смысл а потом ему стали нравиться предложения.