Автобиография Элис Би Токлас

Форд сказал однажды о Хемингуэе, он приходит ко мне и сидит у моих ног и поет мне осанну. И мне становится не по себе. И Хемингуэй тоже сказал как-то раз, огонек у меня слабый и я все прикручиваю и прикручиваю фитиль а потом вдруг раз и вспышка целый взрыв. Если бы я жил от взрыва к взрыву я бы писал тогда такие поразительные вещи что читать их попросту никто бы не смог.

И все-таки, что бы я там про него ни говорила, Гертруда Стайн всегда мне говорит, да знаю я знаю но видишь ли у меня к Хемингуэю слабость.

Как-то раз ближе к вечеру появилась Джейн Хип. В Литл ревью вышли Месторождение бонн и Валентинка для Шервуда Андерсона. Джейн Хип присела и мы стали говорить. Она осталась к ужину и просидела потом до поздней ночи а ближе к утру аккумулятор в нашей маленькой Годиве которая всю ночь простояла с зажженными фарами чтобы отвезти Джейн Хип домой сел настолько что мы едва-едва завели мотор чтоб отвезти Джейн Хип домой. Гертруде Стайн и тогда и теперь очень-очень нравилась Джейн Хип, Маргарет Андерсон ее интересовала значительно меньше.

Опять наступило лето и на сей раз мы отправились на Лазурный берег в Антиб где жила семья Пикассо. Там я впервые встретилась с матерью Пикассо. Пикассо очень на нее похож. Гертруде Стайн и мадам Пикассо было трудновато говорить между собой потому что не было общего языка но между тем они наговорились вволю. Они говорили о Пикассо каким он был в те времена когда Гертруда Стайн только-только с ним познакомилась. Он был тогда просто красавец, сказала Гертруда Стайн, от него исходило такое сияние как будто вокруг головы у него был нимб. Да что вы, сказала мадам Пикассо, если он вам тогда показался красавцем так я вам скажу это ничто по сравнению с тем какой он был ребенком. Красота была ангельская или может дьявольская, от него просто нельзя было отвести глаз. А сейчас, спросил Пикассо как будто бы даже с некоторой обидой в голосе. А сейчас, ответили они в один голос, красота покинула наш мир. Но ты у меня, добавила его матушка, очень милый и как сыну цены тебе нет. Так что пришлось ему довольствоваться этим.

Именно тогда Жан Кокто который гордится тем что ему всегда было и будет тридцать лет от роду сел за краткую биографию Пикассо, и вот он послал ему телеграмму с просьбой сообщить точную дату своего рождения. А твоего рождения, телеграфировал в ответ Пикассо.

Историй про Пикассо и Жана Кокто вообще очень много. Пикассо как и Гертруду Стайн легко сбить с толку если внезапно их о чем-нибудь попросить и Жан Кокто ловко этим пользуется. Пикассо обижается и при случае мстит. Не так давно была на этот счет одна довольно длинная история.

Пикассо был в Испании, в Барселоне, и один из его старых еще по юности друзей который издавал там газету напечатал, причем не по-испански а по-каталонски, с ним интервью. Пикассо зная что интервью которое выйдет по-каталонски скорее всего никто и никогда не станет публиковать по-испански, повеселился от души. Он сказал что Жан Кокто находится сейчас в Париже на самом пике славы, и он так популярен что сборник его стихов сделался настольной книгой всякого культурного парикмахера.