Хозяйка перекрёстков [СИ]

Отпрыгнул я вправо – левая сторона туловища у меня всё-таки была прикрыта щитом, хоть какая-то защита. Но уже в прыжке, пропуская зверя, развернулся против часовой стрелки в его сторону. Огромная туша промелькнула мимо, словно пронёсшийся на скорости вагон метро, едва не задев меня.

Я ударил вдогонку, загоняя меч глубоко в шею чудовища. Но повторить трюк Мелеагра не получилось – клинок завяз в плоти и, если бы я не выпустил рукоять, то вепрь потащил бы меня вслед за собой. Меня и так нехило дёрнуло, разворачивая сильнее. Так и руку немудрено вывихнуть.

Не удержавшись на ногах, я упал на спину, но быстро, кувырком назад, поднялся. Уши заложило от оглушительного рёва вепря. Добрые полметра зачарованной стали застряли у него в шее, заставляя кровь буквально вскипать в ране. И вот это он точно прочувствовал. А мне ещё казалось, что после удара Мелеагра он взбесился. Нет, по-настоящему больно ему стало сейчас.

А нам – по-настоящему страшно.

Чудовище беспорядочно заметалось по саду, мотая башкой и взбрыкивая то передними, то задними ногами. Предугадать его маневры было уже невозможно, увернуться – тем более. Копейщики, побросав оружие, пустились наутёк, но одного из них, оказавшегося недостаточно проворным, чудовище настигло и буквально втоптало в землю. Бедняга даже вскрикнуть не успел.

Не отступил только Мелеагр, но и он жестоко поплатился. Попытался встретить зверя копьём, направив в него острие и уперев тупой конец в землю. Древко у его оружия было толстое – не у каждого ладони хватит, чтобы удержать, а наконечник по размерам ненамного уступал клинку гладиуса. Такой штуковиной, наверное, и быка можно на полном ходу остановить, если напорется с разбегу.

Но вепрь был слишком силен. Ослепленный яростью, он действительно ринулся напролом, не обращая внимания на выставленное копьё. Напоролся на него всем своим весом, но, кажется, даже не заметил этого. Как, наверное, не заметил толком и самого Мелеагра, одним движением уродливой башки отшвырнув его далеко в сторону, будто набитое тряпьём чучело.

Само копье, пробив шею, провернулось наконечником в ране, разворотив её ещё больше, и вылетело, когда зверюга пробежала дальше. Как ни странно, осталось целым – я уж думал, древко переломится, как тростинка.

Пробежав по инерции еще метров тридцать, вепрь развернулся – так резко, что, потеряв равновесие, завалился на бок, бешено молотя воздух копытами. Но быстро поднялся, снова завертел башкой в поисках цели.

Я разглядел торчащую из его шеи рукоять Губителя и языки пламени, пляшущие вокруг раны – густая шерсть загорелась, быстро окутывая тушу зверя струями характерного вонючего дыма. Возможно, кстати, он специально завалился на землю, пытаясь сбить пламя или избавиться от засевшего в ране клинка. Но меч сидел крепко, продолжая жечь его. И, судя по всему, жечь нещадно – зверюга снова завизжала во всю глотку.

И снова ринулась на меня.

В этот раз я не стал выжидать удачного момента – побежал сразу, перпендикулярно направлению его движения. Попытался убить сразу несколько зайцев. Во-первых, увести вепря подальше от вяло трепыхающегося на земле Мелеагра. Во-вторых, петляя между уцелевшими деревьями, надеялся хоть немного задержать его, чтобы успеть добраться до зданий. Кирпичные стены, как показывает практика, эту тварь тоже не удерживают. Но ничего крепче поблизости всё равно нет.