Одиночество дипломата [сборник]

Большинство из рузвельтовских планов послевоенного порядка, подобно идеалистическим концепциям Вудро Вильсона, потерпели крах. Ни Объединенные Нации, ни кооперация с Советским Союзом, ни сотрудничество четырех «полицейских мира» США, СССР, Великобритании и Китая не стали определяющими факторами послевоенной политики. Продолжали сбываться именно прогнозы Буллита. Еще до окончания Второй мировой войны Сталин обозначил новые советские притязания: Триполитания (нынешняя Ливия), Босфор и Дарданеллы, Иран, японский остров Хоккайдо и раздел Токио (по берлинской схеме) на четыре оккупационные зоны. У Трумэна хватило жесткости не уступить.

Сразу же после войны Кремль проверил на прочность сначала Турцию (выдвинув территориальные требования от лица «армянского и курдского народов»), а затем Иран, на севере которого при помощи Красной Армии было провозглашено марионеточное государство Южный Азербайджан. С 1946 по 1949 годы Сталин сформировал в Европе «могучий лагерь социализма», в который вошли Чехословакия, Венгрия, Югославия, Румыния, Албания, Польша, Болгария, ГДР, и повсюду насадил покорных ему коммунистических вождей. Вместо распущенного Коминтерна возник Коминформ, основной рычаг манипулирования мировым коммунистическим движением.

Генералиссимус Сталин вновь говорил о «неизбежности войн между капиталистическими странами». Он утверждал: «…чтобы устранить неизбежность войн, нужно уничтожить империализм». Летом 1948 года «гений всех времен и народов» проверил нервы бывших союзников, начав блокаду Западного Берлина. Холодная война в любой момент могла перерасти в горячую. Тысячи танков Красной Армии, этой «бронированной саранчи», как называли их на Западе, стояли на Эльбе и Дунае. Буллит считал, что только наличие у Соединенных Штатов атомной бомбы предотвратило неминуемый захват Сталиным Западной Европы. Более того, сразу же по окончании войны Буллит высказал совершенно фантастическую мысль, что СССР, используя разветвленную сеть шпионажа в Англии и США, вскоре сумеет получить собственную атомную бомбу. Ни один серьезный аналитик в Вашингтоне не мог поверить в столь стремительный технологический прорыв России. Американские газеты писали о разрухе и голоде в Советском Союзе и новых сталинских репрессиях.

24 августа 1945 года девять членов Специального комитета во главе с Берией и Курчатовым подписали в Кремле документ о перепрофилировании военного завода «Электросталь» в подмосковном городе Ногинске. Завод некогда принадлежал сибирскому миллионщику Николаю Второву, первому владельцу Спасо-Хауса. Под руководством немецкого физика Николауса Риля и вывезенных из Германии специалистов на «Электростали» наладили производство очищенного урана. Бывший второвский завод, один из первых «островов» атомного Гулага, перестраивали, как вспоминал Н. Риль, «в основном заключенные, преимущественно советские солдаты, вернувшиеся из немецкого плена, которых по возвращении на родину встретили не цветами и танцами, а колючей проволокой». Методику получения плутония (главной начинки ядерного оружия) из ногинского урана разработала Зинаида Ершова, советская «атомная леди», которая была замужем за сыном Николая Второва.