Одиночество дипломата [сборник]

В дни ялтинских переговоров американского посла в СССР Э. Гарримана пригласили на открытие пионерского лагеря «Артек». Растроганный посол передал детям подарок правительства Соединенных Штатов — чек на десять тысяч долларов. Ему вручили ответный подарок — изготовленный из ценных пород дерева американский герб. Посол распорядился повесить «символ великой дружбы» на стену в своем кабинете в Москве. Лишь в 1952 году по чистой случайности сотрудники посольства обнаружили в подарке советской пионерии подслушивающее устройство.

Разочарование Буллита в иностранной политике Рузвельта вылилось в его послевоенных публикациях: «Вместо попыток заполнить вакуум власти через создание федерации независимых демократических государств Рузвельт предпочел рискованную игру обращения Сталина из советского империалиста в демократического партнера». У бывшего посла оказалось отчетливое видение «тирании зла», этой «красной амебы» (выражение Буллита), готовой поглотить культурные столицы Европы — Варшаву и Краков, Берлин и Дрезден, Будапешт и Прагу.

В феврале 1945 года шестнадцать лидеров польского сопротивления получили от Сталина приглашение на «конференцию» по вопросу формирования коалиционного Временного правительства. Главнокомандующему Армией Крайовой генералу Л. Окулицкому и главе польского подпольного правительства Я. Янковскому давались гарантии личной безопасности. Сразу же после этого они были арестованы и тайно переправлены в Москву для скорого суда. Дата и место гибели Окулицкого и Янковского точно не установлены.

Среди секретных соглашений, подписанных в Ялте, было решение о насильственной передаче органам НКВД русских эмигрантов и советских граждан, не желавших возвращаться в СССР. Это соглашение обрекало людей на гибель. По оценкам различных источников, союзники выдали Сталину более двух миллионов «добровольных репатриантов», как их называла советская пропаганда. Не в первый раз за время войны правительства Англии и США сочли нужным принять за правду то, что навязывалось им советскими властями и что на самом деле было ложью, причем каждая из трех сторон знала, что это ложь.

Еще в парижские годы Буллит называл Сталина Филиппом Македонским, готовым захватить все греческие (западноевропейские) города, «Афины и Спарту, Францию и Германию». В 1947 году Сталин в беседе с главой французской компартии М. Торезом прямо сказал о том, что если бы Черчилль «опоздал с открытием второго фронта… то Красная Армия освободила бы Париж». В Потсдаме в разговоре с послом Э. Гарриманом хозяин Кремля позавидовал Александру I, которому в отличие от него удалось дойти до французской столицы.