Электронная книга - «Трилистник. Хогвартс (СИ)». Краткое содержание книги:
— Неправда. Я стал более меркантильным, — хмыкнул Дейдара, подумав: «По крайней мере в этом я пошёл по вашим стопам, Сасори-но-Данна».
— На твоём месте я не сообщал бы это с такой гордостью.
— А я бы на твоём месте дрался честно, мм.
Обменявшись выпадами, они замолчали и вернулись каждый к своему кубку. Впервые за все годы знакомства Дейдара был доволен исходом беседы с Учихой Итачи.
***
Того, что последовало за ней, он вовсе не ожидал.
Каждый день встречаясь не только на уроках, но и для отработки наказания в Зале Славы, шиноби редко обменивались больше чем парой фраз. Однако в субботний вечер, когда все прочие школьники развлекались в предвкушении ужина, а в гриффиндорской общей гостиной Джим разложил настолку, Итачи неожиданно привлёк внимание Дейдары и молча показал: «Спарринг».
Сказать, что Дейдара удивился — ничего не сказать.
— Хм?
Итачи спокойно повторил знак и уставился выжидательно. Проверяет реакцию? Дейдара оставил тряпку плавать в ведре, выпрямил спину и без спешки наклонил голову. Порассматривав его ещё немного, Итачи кивнул в ответ и вернулся к уборке.
Шинигами этого Учиху разберёт.
В тот вечер, сдав орудия труда обратно завхозу Принглу, шиноби не разошлись, как обычно, каждый в сторону своего общежития, а вместе спустились в холл.
Они вышли на улицу, в объятия ранней темноты и мороза. Холод пробирал, но Дейдара не позволял себе ёжиться — не конторская неженка, да и не впервой идти куда-то по дрянной погоде. Чего стоят хотя бы миссии в Стране Мороза (как забавно у Данны смерзались сочленения деревянного тела!); ну а тот случай, когда напарники застряли на месяц в пустыне, где половину дня ты варишься заживо, а другую замерзаешь к херам? В общем, Дейдара стойко переносил укусы мороза. А вот Итачи, судя по розоватости лица и радиации тепла от тела, не стеснялся греть себя чакрой с элементом огня. Всё ещё находчивый, всё ещё козлина.
Они спустились к озеру и двинулись через целину вдоль его береговой линии туда, где скрипел голыми ветвями Запретный лес. Не сговариваясь, в одинаковой мере понимая, что это единственное место, на которое не распространяется надзор из школы. Под кронами же, в самом лесу, ничто не могло испугать нукенинов их уровня.
Когда берег озера перестал быть виден за поросшими мхом стволами, Итачи остановился.
— Я не ощущаю никого поблизости.
— Я тоже, — Дейдара проверил, надёжно ли держит резинка волосы, внимательно наблюдая за движениями противника. Тот ответил взглядом неожиданно испытующим, причин для чего Дейдара не понимал. Нахмурился.
Итачи как будто этого не замечал. Спокойно, словно происходящее в порядке вещей, снял мантию и повесил на сук, ещё и расправил складки, аккуратист чёртов. Не отрывая взгляд от него, Дейдара быстро стянул собственную мантию, оставаясь в свитере и брюках. Тяжёлые зимние ботинки на меху могли замедлить и сделать движения неловкими, поэтому Дейдара, лишь ненадолго задумавшись, подобрал ключ для преобразования их в кроссовки. Судя по всему, Итачи сходился с ним во мнениях насчёт практичности обуви, потому что одновременно с Дейдарой произвёл схожее превращение, хотя и применил немного другую формулу.
Когда с подготовкой было покончено, Итачи вышел на середину поляны.
— Только тайдзюцу.
— И никакого Шарингана, — добавил Дейдара, вставая напротив него.
— Разумеется, — Итачи расслабленно замер на прогалине, оставляя первый ход за Дейдарой.
Эта его черта… эта дрянная черта — смотреть свысока. Никогда более сильному противнику шиноби не дал бы действовать первым — значит, Итачи считает его, Дейдару, слабаком! Даже после стольких лет и доказательств, что Дейдара силён!
«Всегда», — говорил собранный, бесчувственно-внимательный взгляд Учихи.
Итачи являлся самой большой постоянной — может быть, и единственной — в жизни Дейдары. С годами Учиха вообще ни хера не менялся, только экспоненциально рос в силе.
Дейдара крепко стиснул кулаки.
— Ты пригласил — тебе начинать, — вышло резко и, кажется, отчётливо зло. Впрочем, Дейдара хотел, чтобы Итачи уловил его эмоции: может, сделает какие-то выводы.
И он сделал, судя по взгляду. Секунда — и Итачи оказался совсем близко. Дейдара рефлекторно закрылся от первого удара и ушёл в сторону, чтобы напасть самому. Однако и без Шарингана Итачи прекрасно справлялся с просчётом чужих ходов — заблокировал, как на тренировке в Академии, и, оттолкнув, попытался с разворота ударить ногой. Увернувшись, Дейдара снова разорвал дистанцию, заманивая врага под сень мощных деревьев. Тот охотно, уверенно пошёл, действуя в чаще привычно, используя деревья для опоры при перегруппировке и смене направления. Но не только уроженец Конохи на такое способен — Дейдара тоже поднаторел в использовании посторонних деревянных объектов на поле боя себе на пользу, у Данны всегда было чересчур много этих его дурацких марионеток.
После очередного замаха врага ускользнув на дерево, Дейдара оскалился, довольный: вот он, настоящий бой! Опасность горячит застоявшуюся в магическом мире кровь, и как же прекрасно, твою мать, видеть схожее чувство на каменном лице Учихи. В глазах, сосредоточенных на Дейдаре.
Он снова напал, ловкий и гибкий мастер тайдзюцу. Но то в прошлой жизни — в этой ему явно не хватало тренировок, и это вызвало яркую улыбку пополам с сожалением.
— Сражаешься хуже генина, мм! — задорная подначка вырвалась сама собой, когда противники вновь разорвали дистанцию. Итачи вскинул бровь с отчётливым — в его коннотации, так-то присыпанным обычным слоем невыразительной холодности — неудовольствием. Ещё бы; вряд ли Кисаме его так дразнил на тренировках. Дейдара своего напарника подначивал постоянно — обожал, когда Данна злился. Выведенный из состояния похуистического равновесия Сасори делался безгранично опасным, а Дейдара тащился по ярости на его лице и резкости в обычно чётко-меланхоличных атаках… Но Итачи другой, конечно. Ему плевать на подначки, плевать на что бы то ни было, кроме цели.
Его удар был несильным, но с такого угла, чтобы сложно стало отбить. Дейдара пропустил — лишь для того, чтобы чётко врезать Итачи в челюсть. В последний момент разгадав его намерение, Итачи сумел чуть отвести удар, и кулак Дейдары, проскользив по щеке, встретился со скулой. Тут же Итачи вывел другую руку из захвата и попытался ударить по рёбрам, но Дейдара увернулся и отскочил назад.
Он всегда так делал: пара ударов — отступление, нападение противника — блок и пара ударов, которые родились в воображении за те секунды, что враг приближался. В случае с Итачи Дейдара старался не рисковать — помнил, чем кончались редкие спарринги их с Сасори дуэта против Итачи и Кисаме в мире шиноби (Лидер, помнится, неизменно присутствовал при таких тренировках, а умница Конан только что не записывала каждый ход коллег). Стиль боя Итачи всегда был скупым, очень экономным, преследующим цель вывести противника из строя с использованием минимума движений. Что то было, снобизм или же сухой расчёт, Дейдара не знал, но на частных тренировках неизменно требовал от Сасори метить в жизненно важные органы. Напарник ворчал на это, но удовлетворял, как сам выражался, «мазохистические» потребности Дейдары. Поэтому теперь, в бою против Учихи, подрастерявшего хвалёную скорость и мощь, но всё ещё придерживающегося старой схемы атак, Дейдара действовал едва ли не рефлекторно, закрывался уж точно на автомате.
Сасори за годы напарничества хотя бы по разу ломал ему почти каждую из двухсот семи костей. Тот опыт однозначно не прошёл зря.
Оттолкнув Итачи, Дейдара резко ударил ногой, попав противнику в бедро. Итачи пошатнулся, но устоял и уже мгновенье спустя ушёл от следующей атаки, отступил на ветку соседнего дерева. Его движения как будто чуть-чуть изменились: стали более плавными, скользящими, словно не лес под ним, а каток. Тревожаще чётко и размеренно Итачи уклонился от новой атаки и поймал кулак Дейдары на подлёте к шее, однако только затем, чтобы легчайшей контратакой отстранить Дейдару от себя и разорвать дистанцию.
Дейдара замер на корнях массивного дерева. Этот ублюдок как будто играл с ним. Как будто перенимал стиль боя Дейдары.