Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

Гегель сосредоточился на обличении того, что он назы­вал «равенством без свободы». В Китае, писал он, «мы имеем область абсолютного равенства; все существую­щие различия возможны лишь в отношениях с властью... Поскольку равенство преобладает в Китае, но без следа свободы, формой правления по необходимости является деспотизм. Император здесь центр, вокруг которого все вертится; следовательно, благосостояние страны и наро­да зависит только от него [и] различие между рабством и свободой невелико, поскольку все равны перед импера­тором, т. е. все одинаково унижены... И хотя там нет ника­кого различия по рождению и каждый может достичь выс­ших почестей, само равенство свидетельствует не о тор­жествующем утверждении внутреннего достоинства в человеке, но о рабском сознании»20.

При всем уважении к классику, нужно признать, что Крижанич сказал то же самое куда ярче, и притом за пол­тора столетия до него. Хотя моделью для его описания де­спотизма служила не Персия, как для Монтескье, и не Ки­тай, как для Гегеля, а Турция, заключения его нисколько не отличались от тех, к которым много десятилетий спус­тя придут классики. «Турки, — писал он, — не обращают никакого внимания на родовитость (поскольку никакого боярства там нет), но говорят, что они смотрят на искус­ность, ум и храбрость. Однако на деле это не так и часто начальниками бывают негодные люди, умеющие лучше подольститься. Так одним махом из самых низших стано­вятся наивысшими, а из наивысших — наинизшими. Такое дело лишает людей всякой храбрости и порождает ничто­жество и отчаяние. Ибо никто не бывает уверен в своем положении, богатстве и безопасности для жизни и не име­ет причины трудиться ради высокой чести и славы»21.

Маркс, как мы уже знаем, обратил внимание на другую сторону дела. Он ввел в оборот деспотологии понятие «азиатского способа производства», сутью которого бы­ло сосредоточение всей собственности на землю в руках государства (то самое, заметим в скобках, что и по сей день отстаивают в России националисты). Между тем именно эта монополия государства и лежала, согласно Марксу, в основе того «равенства без свободы», о кото­ром говорил Гегель, так же, как и описанного Крижаничем «ничтожества и отчаяния». Ибо ясно же, что элиты стра­ны, лишенные собственности, никакие не элиты, но лишь игрушки в руках монополиста, назови его хоть богдыха­ном, хоть генсеком.

РОЛЬ КАРЛА ВИТТФОГЕЛЯ

Так выглядели первые шаги науки о деспотизме. Плея­да блестящих европейских мыслителей работала, как мы видели, на протяжении столетий, чтоб высветить для нас суть этой формы политической организации общества. Оказалось, что большая часть поколений, прошедших по этой земле, жила и умерла, даже не подозревая о сущест­вовании такой вещи, как «внутреннее достоинство челове­ка». Потрясающее, согласитесь, коллективное открытие.