До встречи в Бомбее [Meet Me in Bombay]

Мэдди уже почти жалела о том, что Гай вернулся. До его возвращения все казалось простым и понятным. Легко не было, но была ясность.

И это ей помогало.

«Мне кажется, у меня теперь не осталось никого, с кем можно было бы поговорить, — писала она Эди. — Мама с Деллой дня не могут прожить, чтобы не спросить меня, когда придет Гай или сообщал ли он мне о своих намерениях (а он не сообщал, и мне кажется, я этому рада). Папа твердит, чтобы я не слушала маму с Деллой. Питер говорит, мне надо поступать так, как я считаю правильным. Но откуда мне знать, что правильно, когда каждый шумно отстаивает свою точку зрения? Даже Айрис вмешивается в общий разговор и настаивает, чтобы мы по дороге в школу заезжали к Гаю на виллу поздороваться, ждет, когда мы в следующий раз пойдем в „Си Лаундж“. И проще всех мне как раз-таки с Гаем. Он единственный не говорит мне, как мне поступать.

Но мне кажется, я не люблю его в том самом важном смысле, Эди. Он замечательный, душевнейший и добрейший человек, но мое сердце не трепещет, когда я с ним. Коленки не дрожат».

Эди написала в ответ:

«Мои дрожали от Фитца. И так же было у твоей мамы. Но посмотри, как всё обернулось».

«О нет, — ответила Мэдди, — неужели и ты с ними заодно».

Она шутила, но ей было не до смеха. Тем временем наступил декабрь, и Гай навещал их уже два месяца кряду. И хотя он пока ничего не говорил, Мэдди понимала, что это вопрос времени. Она ощущала это по долгим взглядам и улыбкам, а еще по тому вниманию, которым он щедро одаривал Айрис. И ей придется либо сделать решительный шаг, к которому она совсем не готова, либо опять ужасно ранить Гая. Мэдди знать не знала, как умудрилась угодить в такое затруднительное положение. И винила в этом Гая, человека, к которому была искренне привязана, но не могла по-настоящему, всем сердцем и душой, полюбить.

Или со временем смогла бы?

Уместно ли уповать на сослагательное наклонение?

— Не знаю, — печально сказал Питер, — но думаю, может, и нет.

И Мэдди продолжала задаваться вопросами.

Теперь она с еще большим нетерпением ждала поездки в Англию. От мыслей о ней ее била дрожь и захватывало дух. За несколько дней до отправления, точнее, первого декабря, Мэдди собрала чемоданы, поместив туда теплые платья и юбки, купленные в армейском магазине. Складывая вещи, она пришла в восторг, представив себе, как они с Айрис взойдут по трапу на корабль и увидят свою каюту, как потом каждый день будут на палубе есть пирожные, играть в кольца, плавать в новом бассейне, разрекламированном компанией «Пи энд Оу». Она прямо-таки видела, как они спускаются на берег в Тилбери и идут, держась за руки, по набережной туда, где их встречают Эди и родители Люка.

«Мне это необходимо, — писала она Эди, — по многим причинам, и не последняя из них — это возможность пожить спокойно, чтобы разобраться в своих мыслях. Мне постоянно хочется, чтобы Люк был здесь.