До встречи в Бомбее [Meet Me in Bombay]

— Разве не любезно со стороны Гая подарить ей эту куклу? — спросила за ужином Элис у дочери в тот же вечер. Ей хотелось удостовериться, что Мэделин осознала всю щедрость Гая.

— Да, — ответила та, — он всегда был очень добр.

— Айрис так обрадовалась, — добавила Элис, подозревая, что ее неуклюжему вмешательству не хватает тонкости. — Они смотрелась, как Эмили и Люси с Джеффом.

— Передай, пожалуйста, воды, — попросил ее Ричард, подозревая то же самое.

Когда Гай только вернулся, Ричард предупреждал жену, чтобы та ни к чему не подталкивала Мэделин. «Я знаю, на что ты всегда надеялась, — сказал он, — но Мэдди выбрала не Гая, а Люка. Честно говоря, я сомневаюсь, что какие-либо отношения с ним теперь пойдут ей на пользу». — «Ты считаешь, будет лучше, если она останется одна?» — возразила Элис. «Я думаю, мы должны предоставить решать это ей самой, — ответил он. — И она не одна. У нее есть мы. Айрис. Питер с Деллой…» — «Этого недостаточно», — вздохнула Элис, отчаянно желая, чтобы слова Ричарда были правдой.

Но дочь до сих пор плакала по ночам. Не от того ли, что родители и друзья не могли заменить того, кто не придет?

Однако Элис не обольщалась. Шли недели, наступил октябрь, и Мэделин согласилась поехать с Гаем и Айрис поесть мороженого на открытой веранде «Таджа», потом пообедать в «Уотсоне» и даже сходить в клуб на игру в поло (поскольку Айрис любила лошадок). Внимание Гая приводило девочку в восторг, что Элис замечала. А вот в нерешительной вежливости ее дочери не чувствовалось никакой подлинной страсти. Ее бледное лицо никогда не вспыхивало от радостного предвкушения, когда она слышала приближающийся шум его автомобиля. Она никогда не бежала вниз встречать Гая, как бывало с Люком. Но она всегда улыбалась в ответ, когда улыбался он. И сидела с ним на веранде, пока Айрис там играла. Иногда часами. И всё это время они разговаривали и разговаривали.

Элис садилась за шитье в гостиной, предоставляя их самим себе. Ей было слышно, как Мэделин рассказывает о детях, с которыми она так замечательно работает в школе, об их с Айрис планах на Рождество (которого Элис страшилась не только из-за тишины, которая неизбежно воцарится на вилле, но еще из-за существующей возможности, что дочь решит остаться в Англии). Мэделин даже удавалось разговорить Гая на тему войны.

— Я ставил их на ноги, — сбивчиво произносил Гай, медленно помешивая чай. — Латал без перерыва, а через месяц узнавал, что их уже нет в живых.

— О, Гай, — вздыхала дочь с невыразимой грустью, — мне так жаль.

Мэделин любила его в какой-то степени. Элис слышала это по ее голосу. Она бы и помыслить не могла, чтобы поощрять то, в чем у нее самой были сомнения.