Следующие три часа Орис посвятил добыванию слухов и новостей. Наведался в «Хромую Кобылу», разговорил Буркало и мог бы сделать небольшое состояние на ближайших скачках – но ничего интересного рябой прохиндей не знал. Немножко побродил по порту, нашел боцмана со «Звезды Сауле», залил его пивом по самые глаза и выслушал слезные жалобы на обнаглевших таможенников, жизни не дающих честным контрабандистам. Второй помощник достопочтенного Родригеса, старшины контрабандистов Суарда, унюхав дармовое пиво, присоединился к плачу боцмана. Мол, пираты озверели, риски растут, прибыли падают, спрос на травку низок как никогда, а ирсидские коллеги по цеху кто сворачивает дела, а кто пускается в безумные авантюры. Все это было, несомненно, очень интересно и могло пригодиться Дюбрайну, но самому Орису не давало ровным счетом ничего, если не считать убийства времени. Но, наверное, это было самым ценным – потому что, стоило оставить контрабандистов ловить жемчуг по кружкам и выйти на улицу, как ноги сами понесли его к Риль Суардису.
«Надо самому предупредить брата. Может, помочь. Да просто увидеть. Я же ничего ему не сделаю сейчас, пока рядом с ним колдунья», – объяснял Орис сам себе, и сам себе почти верил. Где-то на дне сознания копошилось сомнение в том, что стоит приближаться к Стрижу, сколько бы колдуний ни было с ним рядом, но тревога за него все росла, гнала вперед, быстрее…
Заунывный вопль прорезал шелестящую листвой тишину. Орис остановился, глянул вокруг: шис дери, он успел добежать до дуба Баньши, что на полпути от опушки Королевского парка до дворца. Второй вопль, продолжившийся хныканьем и хлюпаньем, заставил его подскочить и схватиться за нож – тот, что поменьше, но с посеребренным лезвием и Светлым Окружьем на рукояти. Расщепленный дуб качнулся под порывом ветра, обдал Ориса водопадом с листьев, и снова застонал так, что в животе похолодело.
Выругавшись, Орис повернул обратно. Нечего ему делать во дворце, Дюбрайн обещал предупредить брата, значит, предупредит.
«А если нет? А если?..» – снова зашевелился подлый червяк тревоги.
– Лучше подумать, как добраться до Седого. От заказа не избавиться иначе, даже если брату хватит ума смотаться в Хмирну, – сказал сам себе Орис и глубоко вздохнул. Свежий лесной воздух слегка прояснил голову, и теперь он мог более здраво оценить перспективы. Нерадостные, стоило признать. – Но где наша не пропадала! Справимся!
Перебирая и отбрасывая один за другим способы выманить Седого из логова, – одного, без Махшура! – он дошел до сердца Высоких кварталов. Мимо проезжали кареты и открытые коляски, куда-то неслись всадники, обдавая прохожих брызгами грязной воды из-под копыт. В честь Алых Коней на воротах особняков были развешаны богатые седла, уздечки, стремена – и новые, и старые, и рассыпающиеся от древности. На каменных стенах алели конские силуэты, с балконов и заборов свисали штандарты с вышитыми карминными конями. Шеры праздновали Гонки и готовились к Большой Охоте.
Полюбоваться особо красочным штандартом не дал какой-то хлыщ на старом аштунце. Объезжая лужу, он направил коня прямо на Ориса.
– С дороги, отребье! – гаркнул он хорошо поставленным голосом.
Острое желание устроить наглецу гоблинову баню мгновенно истаяло, едва Орис узнал надменный профиль под шляпой с соколиным пером. Шисов красавчик скоро получит свое, раз им интересуется МБ. Пожалуй, стоит проследить за Торрелавьехой, раз попался под руку.